Едва он задал этот опрометчивый вопрос, сторонняя сила приподняла его и резко потянула вверх. Хорошо представляя, что будет, если эту силу не остановить, солдат, придерживая шляпу, отчаянно закричал:
– Эй, подруга, достаточно! Майна! Поставь, где взяла!
Тыяхша смягчилась, и та же самая сила осторожно опустила его.
Когда он догнал наездницу, та спросила:
– Ты это в виду имел?
– Так точно, – отдышавшись, закивал Влад. – Оно самое.
– Ответ понятен?
– Еще бы! Мало того, я начинаю догадываться, почему вы носитесь с арбалетами. Ружья вам только мешать будут. Ага?
– Есть арбалеты, зачем на ружья тратиться? – пожала плечами Тыяхша. – В старом оружии есть минусы, но зато все просто и надежно – натянул тетиву и выстрелил.
– Вот и я про то же, – поддакнул Влад. – Натянул и выстрелил. А выстрелить не получится, взглядом можно врезать. Короче, я тоже так хочу. Рассказывай. Прервались на том, что надо научиться управлять сознанием. Что дальше?
– Дальше так. Для того чтобы изменять состояние ума, ты должен понять, что твой ум и ты – это не одно и то же.
– Я это и так понимаю, – самонадеянно заявил Влад.
– Да ну?! – Тыяхша глянула на Влада сверху и вниз с нескрываемой иронией. – Тогда попробуй ни о чем не думать. Освободись от своего ума хотя бы на минуту.
Влад какое-то время шел молча, старательно пытаясь ни о чем не мыслить. Минут пять прошло, прежде чем сознался:
– Вообще-то получается. Только не очень. Когда вроде бы уже никаких мыслей нет, появляется мысль, что никаких мыслей нет. А когда ее прогоняю, появляется другая мысль. Мысль о том, что мысли о том, что у меня нет мыслей, больше нет. А когда с ней справляюсь, появляется мысль о том, что у меня больше нет мысли о том, что мысли о том, что у меня нет больше мыслей, больше нет. Ну и так далее. Эти мысли такие цеплючие. Заразы!
– Плохо, – сказала девушка.
Влад развел руками:
– Понимаю, что плохо. А что делать?
– Забудь все слова, какие знаешь, – посоветовала Тыяхша. – Пользуйся образами. Представь, что твой ум – пустыня, а мысли – дюны. И пусть дюны катятся по пустыне. Только так: сначала одна дюна, потом, через промежуток – другая, потом, через больший промежуток – третья. И так дальше. И старайся, чтобы промежутки между появлением дюн становились все дольше и дольше. Добейся, чтобы промежуток стал равен вечности.
– У меня на это может уйти и вечность…
– Или миг. Этого нельзя угадать, пока не попробуешь.
Влад попробовал. Попробовал честно. Потому-то через какое-то время завыл. Вой этот прозвучал жутко. Так безысходно воет волк на луну долгой зимней ночью или спящий человек, который пытается крикнуть, чего-то сильно испугавшись во сне. Тыяхша, выводя Влада из транса, хлопнула его по плечу. И когда солдат очнулся, спросила:
– Ты чего воешь?
– Страшно стало, – признался Влад и перекрестился. – Там такая пустая пустота в пустыне случилась, что не выдержал. Будто выпрыгнул из самолета, а через десять секунд вспомнил, что парашют забыл нацепить. Полные штаны восторга. Извини, если напугал.
– Не извиняйся. Что страх испытал – это даже хорошо.
– Чего ж хорошего?
– Ведь это смуллт аган дой. Что на всеобщем означает… – Тыяхша недовольно покачала головой. – Вот же! Опять слово забыла.
– Волнение души, – дословно перевел Влад, а потом предложил подходящий эквивалент: – Чувство, наверное. Или – эмоция.
Тыяхша обрадовалась так, будто не слово они нашли, а банкноту номиналом в сто миллионов федеральных талеров:
– Да-да, эмоция! Спасибо, что напомнил.
– На здоровье. И что у нас с эмоцией?
– Понимаешь, – пояснила девушка, – чтобы изменять состояние ума, недостаточно одного умения освобождаться от мыслей. Надо уметь обращаться и с эмоциями.
– В том смысле, что не нужно быть рабом своих эмоций? – догадался образованный солдат. – Так? Надо со страшной силой с ними бороться – в этом смысле?
Но Тыяхша возразила:
– Если ты борешься с эмоцией, разве ты не остаешься ее рабом?
Влад несколько растерялся:
