Чехову Г. М., 28 января (10 февраля) 1901*
3282. Г. М. ЧЕХОВУ
28 января (10 февраля) 1901 г. Флоренция.
Милый Жоржик, пишу тебе из Флоренции, где я в настоящее время пребываю. Спасибо тебе за письмо и за поздравление* с ангелом, желаю тебе, твоей маме, сестрам и Володе всего хорошего, всего самого лучшего. Здесь тепло, как бывает в Таганроге в апреле. Сегодня приехал я сюда из Пизы, пробуду здесь дня два, а потом в Рим и Неаполь — и в конце концов, вероятно, морем в Ялту, причем, уповаю, удастся заглянуть на о. Корфу. Будь здоров, голубчик, не забывай, пиши почаще. Всем твоим поклон. Иринушке также. Поклонись и Марфочке.
На обороте:
Книппер О. Л., 29 января (11 февраля) 1901*
3283. О. Л. КНИППЕР
29 января (11 февраля) 1901 г. Флоренция.
Дуся моя, это я пишу тебе из Флоренции, где пробуду, вероятно, дня два. Одно скажу, здесь чудесно. Кто в Италии не бывал, тот еще не жил. А в комнате у меня холодище такой, что надел бы шубу, если бы она только была.
«Три сестры» уже шли*? Ты не в духе?* Дуся моя, всё это пустяки, трын-трава.
Маше написал бы, если бы у меня был ее адрес. Ведь она, как ты пишешь, переменила квартиру*. Уповаю, что дней через 5–7 в Неаполе я найду твои письма post. rest.; без них, т. е. без писем, я очень соскучился.
Вчера был в театре на новой пьесе, очень и очень скучной. Участвовала г-жа Орлова, русская нигилистка, в которую влюбился молодой человек, но я не дождался ее выхода, ушел из театра. Сегодня «Доктор Штокман», я пойду непременно и потом тебе напишу.
Номер, очень хороший, здесь стоит 3 франка, еда тоже дешевая, а вино при обеде дают даром. В театре рутина, актеры недурные; публика сидит в шляпах.
Ну, однако, будь здорова, ангел мой, дуся хорошая, замечательная. Крепко тебя целую и обнимаю.
Миролюбову В. С., 2 (15) февраля 1901*
3284. В. С. МИРОЛЮБОВУ
2 (15) февраля 1901 г. Рим.
Милый Виктор Сергеевич, я не в Ницце, а в Риме, можете себе представить! Отсюда поеду в Неаполь, а потом на о. Корфу. Не хотите ли со мной на Корфу? Если да, то скорее напишите мне или телеграфируйте по адресу: Roma, Hôtel Russie*. Отлично бы проехались на Корфу*. Как Вы полагаете? Ведь это два шага от Бриндизи, да еще на великолепном пароходе Австрийского Ллойда… А? Как Вы полагаете?
Жду скорейшего ответа. Со мной Максим Ковалевский*.
Крепко жму руку. Будьте здоровы!!!
Я не понял Вашего адреса.
На обороте:
Книппер О. Л., 2 (15) февраля 1901*
3285. О. Л. КНИППЕР
2 (15) февраля 1901 г. Рим.
Хорошая моя девочка, я теперь в Риме. Сегодня пришло сюда твое письмо, только одно после целой недели. Думаю, что виновата в этом моя пьеса, которая провалилась. О ней ни слуху ни духу* — очевидно, не повезло.
Ах, какая чудесная страна эта Италия!* Удивительная страна! Здесь нет угла, нет вершка земли, который не казался бы в высшей степени поучительным.
Итак, я в Риме. Отсюда поеду в Неаполь, где пробуду дней пять (значит, письмо твое застанет меня там, если пошлешь), потом в Бриндизи, а из Бриндизи морем в Ялту — мимо острова Корфу, разумеется. Видишь, дуся, как я умею путешествовать! Этак ездить с места на место и на все глядеть гораздо приятнее, чем сидеть дома и писать, хотя бы для театра. Мы, т. е. я и ты, поедем вместе в Швецию и Норвегию… Давай? Будет о чем вспомнить под старость.
Я теперь совершенно здоров*, совершенно, моя милюся. Не беспокойся и сама будь здорова.
Сейчас узнал, что в Nervi сидит Миролюбов (Миров), издатель «Журнала для всех», и написал ему*. Если он поедет на Корфу, то я просижу на Корфу с неделю, пожалуй.
Со мной путешествуют двое: Максим Ковалевский и проф. Коротнев.
Крепко целую тебя, моя дуся. Извини, что мало пишу. Зато люблю много мою собаку. Ты была в Италии? Кажется, была. Значит, понимаешь мое настроение. Кстати сказать, я в Италии уже четвертый раз*.
Ем ужасно много. Получил письмо от Немировича: он тебя хвалит*.
Маша просит, чтобы я привез ей зонтик и платков. А тебе привезти чего? Жаль, что я не в Париже, в Италии же плохие зонтики, кажется.
