Линда вытащила изо рта сигарету.
— Господи, эти богачки покупают себе молодые лица, молодых мужчин… Несколько дней тому назад я увидела фотографию Кита в новом костюме от Кардена. Он сопровождал Кристину на благотворительный бал в «Плазе». Снимок занял всю полосу в «Женской одежде», только половина Кита осталась за кадром; репортер назвал его неустановленным спутником Кристины.
— Но зачем она ему нужна? — спросила Дженюари.
— Кристина Спенсер последние десять лет финансирует бродвейские постановки. Сегодня утром я прочитала в «Таймс», что она — основной спонсор нового рок-мюзикла «Гусеница» с Китом Уинтерсом в главной роли.
— Тебе это неприятно? — тихо спросила Дженюари. Линда покачала головой.
— Мне не было по-настоящему больно после Тони.
— Тони?
— Да, это был мужчина. Когда он бросил меня, я приняла пять красных капсул и две желтые. Мне было тогда двадцать, я верила, что наша любовь будет вечной. Ладно, я все это пережила. И уход Тони, и отравление «куколками». Затем последовала череда непродолжительных связей. Я цеплялась за кого-то, оказавшегося под рукой, желая доказать Тони, что жива, несмотря ни на что, самоутверждаясь в этом. Но эти романы были быстротечными. Никто не мог заменить Тони. Несколько месяцев, максимум год. Внезапно, почувствовав твое негативное отношение, человек перестает звонить. Он даже забывает про оставленные им у тебя дома три рубашки, выстиранные и отглаженные в прачечной за твои деньги. Наверно, тогда я стала искать мужчин, нужных журналу. Часто у нас даже не было секса. Например, недавно я вышла на крупное рекламное агентство, закупающее журнальную площадь для своих клиентов. Президент этой фирмы, Джерри Мосс, живет в Дерине, у него очаровательная жена и двое детей. Всю жизнь он был тайным гомосексуалистом. Год назад он влюбился в Теда Гранта — мужчину, которого я знала. Тед — профессиональный манекенщик. Я — их ширма. Иногда мы появляемся на людях втроем. Естественно, жена Джерри думает, что нас связывают дела. Я даже была на рождество у них дома в Дерине как девушка Теда. Я сидела с женой Джерри в гостиной и сорок минут болтала с ней о пустяках, пока мужчины занимались любовью в туалете на втором этаже. Затем появился художник. Он — голубой, а его жена — лесбиянка. У нее есть девушка, у него — парень. Мы иногда проводим время впятером, что вызывает недоумение окружающих. Художник очень помог мне с журналом. Его жена устраивает чудесные обеды, где я знакомлюсь с интересными людьми. Да… я люблю «Блеск». Он принес мне удачу. Его тираж растет в моих руках лучше, чем какой-нибудь вялый мужской член. О, такое тоже случалось. У парня не встает, он лежит со своей поникшей пипиской и смотрит на тебя так, словно это ты сделала его импотентом. «У меня на тебя не стоит», — говорит его взгляд. Таких полно. Затем появляется какой-нибудь Кит, и ты начинаешь думать… а вдруг… внушаешь себе, что все будет прекрасно. Обманываешь себя, зная в глубине души, что ничего не выйдет. Когда он отваливает, ты даже не плачешь.
— Извини меня, — Дженюари направилась к двери.
— Садись, дурочка. Я пригласила тебя сюда не для того, чтобы обсуждать с тобой мою половую жизнь. Или оплакивать уход Кита. Я — сильная. Вчера я занялась астрологией. Если верить звездам, в 1971 году со мной произойдет нечто значительное. Поэтому сегодня, когда Леон сообщил мне новость, я вернулась домой, вытащила из морозилки мясо молодого барашка и, пока оно оттаивало, начала читать верстку нового романа Тома Кольта.
— Он так же хорош, как его предыдущие вещи?
— Лучше. Более коммерческий. Прежние вещи Кольта были слишком изысканными по стилю. Он увлекался техникой письма. Им восхищались только критики. Романы продавались неважно. Но этот станет настоящим бестселлером. Вот почему я — фаталистка. Если бы Леон остался у меня, мы бы легли с ним в постель, и я бы не добралась бы до верстки.
— Что ты хочешь сделать? — спросила Дженюари. — Купить права на публикацию?
— Ты шутишь? Я слышала, «Женский журнал» заплатил двадцать пять тысяч за два отрывка из книги. Роман нам не по карману, но сам Том Кольт представляет для нас интерес. Ты меня понимаешь?
— Линда, я устала. К тому же мне еще надо собрать вещи. Не загадывай мне загадки. Я ничего не понимаю. Глаза Линды сузились.
— Слушай, в последнее время ты стала медленней соображать. Советую тебе с кем-нибудь потрахаться… еще немного, и у тебя испортится кожа.
— Это ошибочное мнение, и… Дженюари замолчала.
— И что?
Линда посмотрела на девушку.
— А ты покраснела. Да ты уже сделала это с Дэвидом! Ну, слава богу! Ты принимаешь пилюли? Все чудесно? Недаром ты с таким нетерпением ждешь поездки в Палм-Бич — четверо долгих суток любви на берегу океана…
— Линда! Мы занимались этим только один раз, и все было ужасно. Линда помолчала.
— Ты хочешь сказать, у него не стоял член?
— Нет… с ним все было в порядке. Просто мне не понравилось.
Линда с облегчением рассмеялась.
— Так всегда бывает в первый раз. У женщины… не у мужчины. Насколько мне известно, эти мерзавцы первый раз кончают, как сумасшедшие, даже если это происходит в тринадцать лет в темном подъезде с местной шлюхой. Она может и не кончить, но они кончают, еще не успев полностью засунуть член во влагалище. И никакая организация феминисток ничего тут не изменит. У девственницы влагалище всегда сжато, даже если ее трахают мизинцем. Молодая девушка, будь она мисс или миссис, редко кончает, если ее не ублажить по-настоящему. Рада за тебя. Жаль только, что это был Дэвид.
Дженюари кивнула.
— Мне тоже так кажется… наверно, мне следовало подождать.
— Конечно. Я бы нашла тебе кого-нибудь. Может быть, даже Леона.
— Ты с ума сошла!
— Никогда не следует делать это первый раз с человеком, который тебе дорог. Первый опыт всегда неприятен, так можно потерять парня. Ты оттолкнула от себя Дэвида окончательно?
— Наверно, нет… Он говорит, что любит меня. Хочет на мне жениться.
Линда уставилась на Дженюари.
— Тогда почему мы сидим здесь и оплакиваем твою девственную плеву? Фортуна всегда улыбается вам, неотразимым красавицам. Прими мои поздравления. Но вернемся к Тому Кольту. Насколько мне известно, он нуждается в деньгах и намерен отправиться в большое рекламное турне.
— Но он очень богат, — возразила Дженюари. — Я видела его в детстве. У Тома была квартира в Нью- Йорке, где жила одна из его жен. Мой отец купил права на экранизацию его романа. Кольт — автор примерно пятнадцати произведений… у него куча денег.
— У твоего отца тоже была когда-то куча денег. Может быть, удача отвернулась от Тома Кольта. Он сейчас женат… выплачивает алименты трем женам… отдал немалую сумму четвертой. Его последняя жена недавно родила мальчика. Представляешь, в его-то возрасте… у него до сих пор не было детей. Но, как я уже сказала, последние книги Кольта расходились плохо. Трудно долго оставаться платежеспособным после трех неудачных в коммерческом отношении книг, если содержишь просторный дом в «Беверли Хиллз» с большим штатом прислуги.и «роллс-ройс». При таком-то количестве женщин, сидящих у него на шее. К тому же последняя экранизация его романа состоялась в 1964 году — именно кино, а также издания в мягкой обложке приносят большие деньги. Но в этой новой вещи он вернулся к своему старому жесткому стилю. Он заявил, что хочет писать для читателей, а не для критиков. Несколько месяцев тому назад в интервью «Парис ревью» Том сказал, что ему наплевать на снобов, которые сочтут его продавшимся публике — он хочет занять первое место и заключить контракт с Голливудом, поэтому…
— Что поэтому?
— Ему нужна реклама. Он может запросить большую сумму за право публикации куска из романа. Но он бесплатно окажет нам помощь в подготовке статьи, посвященной ему лично.
— А почему бы этой идее не прийти в голову Хелен Герли Браун, если это уже не случилось? — спросила Дженюари.
