Пока Сатико читала это письмо, перед глазами у неё стояло заплаканное лицо сестры, каким она видела его в последний раз из окна автомобиля. Почему Цуруко вдруг решила ей написать? Чтобы попросить пропись и ненужное бельё? Сатико чувствовала, что дело не только в этом. Должно быть, сестра всё ещё не может забыть, что её не пригласили в театр, и вот так, обиняком, высказывает ей свою обиду… До сих пор в письмах Цуруко преобладал менторский тон. Она сразу отправила в Токио посылку, на письмо же пока отвечать не стала.
В один из дней в середине ноября к Сатико зашла г-жа Хенинг и рассказала, что её дочь Фридль едет вместе с отцом в Берлин. Г-жа Хенинг возражала против этой поездки, ведь в Европе война, но Фридль мечтает заниматься балетом, и никакие уговоры на неё не действуют. Господин Хенинг сказал, что, если девочке так хочется учиться в Германии, он поедет с ней, и в результате г-же Хенинг пришлось уступить. К счастью, у них нашлись попутчики, так что по крайней мере за дорогу туда она может быть спокойна. Фридль с отцом собираются непременно заехать в Гамбург к Штольцам. Если Сатико хочет что-нибудь передать госпоже Штольц, они с удовольствием выполнят её поручение.
С тех порт как Сатико отправила г-же Штольц письмо и посылочку, пришло уже пять месяцев, но ответа от неё всё ещё не было. Сатико решила воспользоваться предложением г-жи Хенинг, чтобы послать Штольцам какой-нибудь подарок. Поблагодарив её, Сатико сказала, что на днях обязательно к ней заглянет.
Через несколько дней Сатико купила в подарок Роземари колечко с жемчужиной и отнесла его Хенингам вместе с письмом для г-жи Штольц.
Как и предупреждала Мицуё, вскоре в Асию позвонил Мимаки, который накануне приехал из Токио и остановился в доме отца в Саге. Он пробудет здесь дня три, сказал Мимаки, и хотел бы, если можно, встретиться с господином Макиокой. Сатико ответила, что по вечерам муж бывает дома и с удовольствием примет его в любой удобный ему день. Условились, что Мимаки приедет на следующий день к четырём часам.
Тэйноскэ вернулся со службы пораньше и беседовал наедине с гостем около часа, после чего они вместе с Сатико, Юкико и Эцуко отправились ужинать в гостиницу «Ориенталь». Мимаки держался столь же просто и непринуждённо, как в Токио, охотно позволял наполнять свой бокал и, как всегда, был неистощим на шутки и каламбуры. Эцуко не сводила с него восторженного взгляда и, когда Макиока пошли проводить гостя на станцию, взяла его за руку. «Вот здорово, что Юкико выходит замуж за господина Мимаки», — шепнула она на ухо матери.
Когда Сатико спросила мужа, как ему понравился жених, Тэйноскэ ответил не сразу. В целом у него сложилось вполне, благоприятное впечатление о господине Мимаки. Он, безусловно, обаятелен. Но такие вот обходительные, лёгкие в общении мужчины порой бывают весьма капризны, и жёнам с ними приходится несладко. Подобный тип особенно распространён в среде, выходцев из аристократических семей. Господин Мимаки ему понравился, но не до такой степени, чтобы прыгать от восторга. Одним словом, в своей оценке Тэйноскэ был сдержан.
Хотя он не видит необходимости наводить справки о семье Мимаки, сказал Тэйноскэ, не мешало бы побольше узнать о самом господине Мимаки — о его характере, отношениях с родственниками, наконец, о том, почему он до сих пор не женился.
34
Понимая, что встреча с Тэйноскэ служит для него своеобразным экзаменом, Мимаки не упоминал о сватовстве. Он говорил о других вещах — об архитектуре, и живописи, о знаменитых парках и храмах Киото, о великолепном пейзаже, который окружает виллу виконта в Саге, о любопытных эпизодах из жизни императора Мэйдзи и императрицы-матери Сёкэн[120] которые в своё время дед виконт рассказывал его отцу, о европейской кухне и европейских винах.
Спустя дней десять после визита Мимаки, в воскресенье, в Асии неожиданно появилась Мицуё. Она приехала в Осаку по служебным делам и по просьбе господина Кунисимы и господина Мимаки хотела бы узнать, выдержал ли Мимаки испытание. Сатико ответила, что, в соответствии с пожеланием мужа, они наводят кое-какие справки о господине Мимаки и что в декабре Тэйноскэ намерен отправиться в Токио для переговоров с «главным домом», а заодно хотел бы встретиться с господином Кунисимой. Что именно внушает им сомнение? — спросила Мицуё с прямотой, достойной дочери Итани. За это время она успела достаточно хорошо узнать господина Мимаки, со всеми его достоинствами и недостатками готова с полной откровенностью ответить на вопросы Сатико. Чем наводить справки у посторонних людей, лучше, расспросить её, не правда ли?
Чувствуя, что сама она с этой задачей не справится, Сатико позвала мужа. Атмосфера располагала к откровенному разговору, и Тэйноскэ поделился с Мицуё своими опасениями. В результате супругам стало известно, что, хотя г-н Мимаки безупречно воспитан, приветлив и доброжелателен, характер у него непростой — он легко раним и вспыльчив. Ходят слухи, что он не ладит со своим сводным братом — наследником виконта. Между ними часто вспыхивают ссоры, а однажды — сама Мицуё этого, правда, не видела — дело дошло чуть ли не до драки.
Господин Мимаки — любитель хмельного и в состоянии подпития не всегда способен управлять своими порывами. С годами, однако, он стал более воздержан, и Мицуё ни разу не видела, чтобы он потерял над собой контроль. Прожив долгие годы в Америке, он научился галантному обхождению с дамами и, насколько ей известно, ещё ни разу не позволил себе ни малейшей неучтивости по отношению к женщине. Не дожидаясь дальнейших вопросов со стороны Тэйноскэ, Мицуё упомянула ещё о некоторых недостатках Мимаки. Будучи человеком тонкого ума и разносторонних интересов, он тем не менее не способен сосредоточиться на каком-то одном деле и довести его до конца. Кроме того, как человек светский, он любит общаться с людьми, оказывать им всевозможные услуги и вообще чрезвычайно щедр на руку, но, к сожалению, не отличается умением зарабатывать деньги.
Теперь ему более или менее ясно, что за человек господин Мимаки, сказал Тэйноскэ. Но, если уж быть до конца откровенным, его серьёзно беспокоит вопрос, о деньгах: на какие средства будут жить молодые? Неловко говорить об этом, но, насколько ему известно, до сих пор господин Мимаки жил на деньги, полученные от отца. Он перепробовал множество разных занятий, но ни в одном особенно не преуспел. Господин Кунисима обещает помочь ему утвердиться на поприще архитектора, но где гарантия, что из этого что-нибудь получится. Сейчас не те времена, когда проекты, которые надеется создать господин Мимаки, могут иметь успех. В ближайшие три-четыре года положение вряд ли изменится к лучшему. Благодаря стараниям господина Кунисимы виконт как будто обещал выделить сыну кое-какие средства на первое время. А что, если кризис затянется на пять, шесть, а то и на десять лет? Или господин Мимаки рассчитывает, что виконт будет помогать ему всю жизнь? Тэйноскэ признался, что всё это внушает ему определённые опасения, и если он осмелился коснуться такой деликатной темы, то только потому, что искренне заинтересован в том, чтобы Юкико стала женой господина Мимаки. В любом случае в будущем месяце Тэйноскэ собирается приехать в Токио и обсудить всё эти проблемы с господином Кунисимой.
Она всё понимает, сказала Мицуё. Беспокойство господина Макиоки вполне оправданно. К сожалению, пока ей нечего сказать в ответ, но она обязательно передаст содержание сегодняшнего разговора господину Кунисиме, с тем чтобы он подумал о соответствующих гарантиях, которые удовлетворили бы семью невесты. Итак, они будут ждать приезда господина Макиоки в Токио.
Сатико предложила Мицуё остаться на ужин, но та вежливо отказалась, сославшись на то, что вечерним поездом уезжает в Токио.
В начале декабря Сатико и Юкико побывали в храме Киёмидзу в Киото, помолились за Таэко и купили амулет. Словно сговорившись с ними, Миёси в тот же день прислал Тэйноскэ на службу амулет из храма Накаяма вместе с запиской, в которой просил передать его Таэко. Оба эти амулета Сатико вручила О-Хару, как раз приехавшей в Асию с первыми известиями о Таэко.
По словам О-Хару, Таэко почти всё время проводит в своей комнате, лишь по утрам и вечерам
