Долго ли так пробыл?
Долго.
В пылу тайной услады заполночь не заметил Кавалер, что забыл запереть вторую дверь, ту, что выходила в людской коридор.
Скрипнули петли - просочился в щель скупой свет. Песочными часами тень опрокинулась внутрь каморы.
Шевельнулось в тесноте табачное платье, осиновыми листьями оборки зашептали.
За игрой у зеркала подсматривала Любовь Андреевна. Ласкала узкими пальцами косяк. Следила, как по хребту меж лопаток Кавалера не торопясь сползала и тратилась капля пота.
Улыбалась Любовь, как сомнамбула.
Продленнно вытягивала пустынные губы осиным жалом. Про себя спрашивала:
Отчего у тебя такое тело?
Почему у тебя девичья грудь, плечи отрочи, очи княжеские золоченые, соколиные волосы всегда пьяным вином влажны, в жилах твоих черная кровь бежит. От меня ей не убежать, потому что я пришла и пожелала.
А проведи языком по плечу - небось кожа холодна да солоновата.
Дай мне, вороненок, то, что дома не знаешь.
Лампаду оливанную с Афон-горы сняли и в тебе затеплили на погибель. По своей воле живешь, по своей, не по Божьей. Так и сдохнешь, плевком на моей ладони.
Отчего у тебя такое тело, Кавалер?
Видела Любовь, как надломился юноша в игривой муке, как зеркало повторило очерк плеча, как попадали из чашечек свечи.
Отступила прочь до поры.
Ключик глубоко засел в скважине. Бесполезный ключ, который Кавалер позабыл повернуть, совершая перед зеркалом чистый, как спирт, блуд без блуда.
Стучали в дверь кулачком.
Кавалер очнулся, поежился, батистовый рукав на меченое плечо бросил, сделал как было.
Хлебнул походя из черпачка кипяченой воды, смочил горло и ключицы.
Вышел, улыбаясь.
Стучал в незапертую по рассеянности дверь Царствие Небесное.
- Тебе чего? Почему не спишь? - спросил Кавалер, склонившись над карликом. Разбойничья полночь Страстей Христовых ночной колдовской бабочкой под сводами крыльями многоочитыми копошилась.
- Почему не сплю? - переспросил Царствие Небесное. И вдруг выкинул юродскую штуку, каких не видано было раньше, перекувырнулся, горбом о половицы стукнулся, заелозил по-дурацки и что-то с полу зубами подхватил.
Сквозь зубы, потрясая находкой, в ладоши захлопал и задушенно заблажил:
- Мамка! Мамка перчатку забыла, а я подобрал! Ку-ку-ри-ку! Дери женку, дери целку, дери когтем попадью!
Как запасной язык, торчала из кривых зубов карлика забытая на паркетной елочке желтая перчатка-сеточка.
- Мамке находку снесу! Даст халвишки сладкой, за ушком почешет! - прогнусил юродивый горбун и на четвереньках, вздев гузно поскакал в исподнюю темноту.
Кавалер, широко распахнув глаза, прикусил щекотную кожу на костяшке мизинного пальца.
И, пошатнувшись, ушел спать.
В шестом часу ночи старая дама шла по лунным половицам Харитоньевского дома.
Лукавую босую поступь
