Макс
(встает и смотрит на него с сомнением)
Отец! Отец! И на такой поступок Ты мог его умышленно толкнуть? Тебя его падение возвысит. Как тяжела мне эта мысль! Октавио
О, боже! Макс
Беда, беда! Я стал совсем другим. Как в душу мне закралось подозренье? Конец надеждам, вере в жизнь, в людей — Все ложь, пред чем я так благоговел! Нет! Нет! Не все! На свете есть она, Правдивая и чистая, как небо. Вокруг — все лицемерье и обман, Кровь, яд, измена, клятвопреступленье, И только наша чистая любовь — Одна неоскверненная обитель. Октавио
Макс! Лучше нам сейчас уехать вместе. Макс
Как! Не простившись с нею навсегда?.. Нет, ни за что! Октавио
Избавь себя, мой сын, От горьких мук разлуки неизбежной! Поедем, Макс! (Хочет его увести.)
Макс
О, ради бога, нет! Октавио
(настойчиво)
Я, как отец, приказываю ехать. Макс
Бесчеловечно это. Остаюсь. Октавио
Приказываю именем монарха! Макс
Повелевать не властен он сердцам! Ты у меня последнее отнять Решил — ее любовь и состраданье? Зачем бежать я должен от нее, — Как трус презренный, скрыться и позволить Свершиться неизбежности суровой? Жестоко это и неблагородно! О, пусть она мои мученья видит, Растерзанной души услышит вопль И слезы проливает обо мне… В жестоком мире — ангел чистоты! Отчаянье и смертную тоску Она одна в моей душе уймет Проникновенной скорбью состраданья. Октавио
