Своим пенатам возвращенный, Владимир Ленский посетил Соседа памятник смиренный, 4 И вздох он пеплу посвятил; И долго сердцу грустно было. «Poor Yorick!16 – молвил он уныло, — Он на руках меня держал. 8 Как часто в детстве я играл Его Очаковской медалью! Он Ольгу прочил за меня, Он говорил: дождусь ли дня?..» 12 И, полный искренней печалью, Владимир тут же начертал Ему надгробный мадригал. 1 Своим пенатам возвращенный… — Такое же определение родного дома находим в стихе 181 поэмы Е. Баратынского «Наложница», состоящей из 1510 стихов четырехстопного ямба, законченной осенью 1830 г. и напечатанной в 1831 г. (Название окончательной редакции поэмы 1835 г. — «Цыганка»{61}).
6 «Poor Yorick!» — H. Бродский (1950, с. 160), обращаясь к пушкинскому примечанию 16, утверждает: «Ссылкой на Стерна… Пушкин тонко раскрывал свое ироническое отношение к Ленскому в его неуместном применении имени английского шута к бригадиру Ларину».
Увы, бедный Бродский! Пушкинское примечание прямо списано из Гизотова и Пишотова исправленного издания летурнеровского перевода «Гамлета», который был в библиотеке Пушкина («OEuvres completes de Shakespeare», vol. 1. Paris, 1821) со следующим примечанием на с. 386–387: «Alas, poor Yorick! Tout le monde se souvient et du chapitre de Sterne, ou il cite ce passage d'Hamlet, et comment dans le Voyage Sentimental [перевод Френэ, 1769], il s'est, a ce propos, donne a lui-meme le nom d'Yorick»[420].
Название первого переложения, выполненного Пьером П. Ф. Летурнером, звучит так: «Гамлет, принц Датский Шекспира, переведено с английского г-ном Летурнером, посвящается Королю» (Paris, 1779).
Упомянутый отрывок из «Тристрама Шенди» Стерна (т. 1, конец гл. 12) таков:
«Он [священник Йорик] покоится у себя на погосте, в приходе, под гладкой мраморной плитой, которую друг его Евгений, с разрешения душеприказчиков, водрузил на его могиле, сделав на ней надпись всего из трех слов, служащих ему вместе и эпитафией и элегией: „Увы, бедный Йорик!“
Десять раз в день дух Йорика получает утешение, слыша, как читают эту надгробную надпись… и каждый, кто проходит мимо, невольно останавливается, бросает на нее взгляд — и вздыхает, продолжая свой путь: „Увы, бедный Йорик!“»
Знание Пушкиным романа Стерна основывалось на французском переложении «Жизнь и мнения Тристрама Шенди» («La Vie et les opinions de Tristram Shandy») в четырех томах, первые два из которых были переведены Френэ (Frenais, 1776), а другие два в основном де Боннэ (de Bonnay, 1785). Более чем за год до начала работы над ЕО, в письме от 2 января 1822 г. из Кишинева в Москву, Пушкин называет «Лаллу Рук» Мура (в пишотовской прозе) подражанием безобразному восточному воображению и говорит, что вся она «не стоит десяти строчек „Тристрама Шанди“».
9 …Очаковской медалью! — Очаков — в то время и позднее название укрепленного молдавского города и русского порта, примерно в сорока милях к западу от Одессы; в британской прессе принято было писать «Oczakow». В 1788 г. во время русско-турецкой войны крепость была взята штурмом войсками Суворова и по мирному договору 1791 г. {62} отошла к России. Ларин, должно быть, женился в тридцать пять лет, году в 1797-м, а умер между 1817 и 1820 гг.
14 …надгробный мадригал. — Эпитафия или надгробный мадригал, начертанный Ленским, давно ставил в тупик некоторых комментаторов. Дело в том, что существительное «мадригал» используется здесь не в современном значении «комплимент» (как в гл. 5, XLIV, 7 и гл. 8, XXXV, 12), но в значении старом, уходящем корнями во Францию XVI в.: поэты времен Ронсара употребляли слово «мадригал» для определения смешанного по форме стихотворения, часто элегического по содержанию с сонетным порядком следования рифм, но состоящего более чем из четырнадцати строк.
