И чье-нибудь он сердце тронет; И, сохраненная судьбой, Быть может, в Лете не потонет 4 Строфа, слагаемая мной; Быть может (лестная надежда!), Укажет будущий невежда На мой прославленный портрет 8 И молвит: то-то был поэт! Прими ж мои благодаренья, Поклонник мирных аонид, О ты, чья память сохранит 12 Мои летучие творенья, Чья благосклонная рука Потреплет лавры старика! 5 …лестная надежда! — Галлицизм: esperance flatteuse.
Предположения (XL и вариант, 5–8), касающиеся судьбы собственных произведений, сходны по тону с мыслями о Ленском, которые высказывает Пушкин после гибели своего героя в гл. 6, — сходство это проявляется в приверженности роковой ноте, звучащей на протяжении всей второй главы, песни, посвященной обреченному поэту.
9 …мои благодаренья… — Так дано в рукописи и в «Северных цветах» на 1826 г., в остальных изданиях публикуется с опечаткой: «мое благодаренье» (ед. ч.), неудачная рифма.
Варианты 5—8 Черновой вариант (2369, л. 42) таков:
И этот юный стих небрежный Переживет мой век мятежный. Могу ль воскликнуть <о друзья> — Воздвигнул памятник <и> я? Томашевский (Акад. 1937, на вклейке после с. 300) публикует увеличенную фотокопию этого черновика. Исправленный набросок расположен вверху страницы. Под ним — отрывок (возможно, продолжение этой строфы, стихи 9—10, несмотря на конечный прочерк под стихом 8):
Я узнаю сии приметы, Сии предвестия любви… То, что «приметы» относятся к памятнику, а любовь — это читательское преклонение перед автором, похоже, подтверждается зачеркнутым вариантом:
Я узнаю его приметы, Приметы верные любви… Ниже до конца страницы по левому полю черновика (XL, 5–8 и XLI, 9—14) чернилами сделаны наброски мужских и женских профилей, а правое поле украшает чье-то ухо и женская шейка с ожерельем. Эта шейка с ниткой бриллиантов принадлежит графине Елизавете Воронцовой.
*** Зачеркнутый стих 8 чернового варианта XL, 5–8 (там же) прочитывается:
Exegi monumentum я… В 1796 г. Державин, подражая Горацию, создал следующее стихотворение, написанное ямбическим гекзаметром с перекрестной рифмой (abab):
Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный, Металлов тверже он и выше пирамид, Ни вихрь его, ни гром не сломит быстротечный, И времени полет его не сокрушит. Так! — весь я не умру, но часть меня большая, От тлена убежав, по смерти станет жить; И слава возрастет моя, не увядая, Доколь славянов род вселенна будет чтить. Слух пройдет обо мне от Белых вод до Черных, Где Волга, Дон, Нева, с Рифея льет Урал, Всяк будет помнить то в народах неисчетных, Как из безвестности я тем известен стал, Что первый я дерзнул в забавном русском слоге О добродетелях Фелицы возгласить, В сердечной простоте беседовать о Боге, И истину царям с улыбкой говорить.
