With shambling trot, as best she may. (Зима! Крестьянское сердце пляшет; / Вновь он путешествует в санях. / Кобыла старая, нюхая снег, идет вперед / Неуклюжей рысью, насколько это в ее силах.)
Радин (1937):
Winter! The peasant in its honor Marks out the roadway with his sleigh; His poor horse plowing through the furrows Goes jogging, stumbling, on its way. (Зима! Крестьянин в честь ее / Санями отмечает путь; / Его бедная лошадь, пропахивая борозды, / Трусит своей дорогой, спотыкаясь.)
Забытые сани, крестьянин-триумфатор, проявляющий радость на замерзшей дороге, чудный резкий воздух, невообразимая погонялка, пляшущее сердце крестьянина, старая кобыла, честь зимы, пропахивание борозд, бедная спотыкающаяся лошадь — все это груда чудовищной бессмыслицы, конечно ничего общего с ЕО не имеющей.
10 В салазки жучку посадив — Жучка (слово выделено в тексте ЕО курсивом) — любая собачонка темной масти, а в широком смысле — мелкая дворняжка.
Варианты 1 Отвергнутое чтение (2370, л. 70):
Зима!.. Мужик наш не горюя… 12—14 Черновик (2370, л. 70 об.):
Ямщик веселый стоя правит, И колокольчик удалой Гремит под новою дугой. Но, может быть, такого рода Картины вас не привлекут: Всё это низкая природа; 4 Изящного не много тут. Согретый вдохновенья богом, Другой поэт роскошным слогом Живописал нам первый снег 8 И все оттенки зимних нег;27 Он вас пленит, я в том уверен, Рисуя в пламенных стихах Прогулки тайные в санях; 12 Но я бороться не намерен Ни с ним покамест, ни с тобой, Певец финляндки молодой!28 3 …низкая природа… — Здесь Бродский со свойственным ему идиотизмом комментирует: «Дворянское общество было оскорблено реалистическими описаниями природы»{116}. На самом деле Пушкин, конечно, имел в виду обычного, настроенного на французский лад читателя, изящный вкус (le bon gout) которого мог быть оскорблен.
6—7 Другой поэт… первый снег… — Рукописное примечание (ПБ 172), подготовленное к изданию 1833 г., гласит: «Первый снег Вяземского красивый выходец и проч. Конец [стихотворения]. Барат<ынский> в Финл<яндии>».
В отрывке из «Первого снега» Вяземского (1819; см. мой коммент. к гл. 1, эпиграф) говорится:
Красивый выходец кипящих табунов, Ревнуя на бегу с крылатоногой ланью, Топоча хрупкий снег, нас по полю помчит. Украшен твой наряд лесов сибирских данью… ………………………………………………………………… Румяных щек твоих свежей алеют розы, И лилия свежей белеет на челе. Это типический образец пышного и витиеватого стиля Вяземского, с его бесчисленными определениями и определениями к этим определениям. Стихотворение кончается так (стихи 104–105):
О первенец зимы, блестящей и угрюмой! Снег первый, наших нив о девственная ткань! Пушкин без труда заткнул за пояс и оставил далеко позади и Вяземского, и Баратынского (см. следующий коммент.) в своих стихах «Зима» (1829) и «Зимнее утро» (1829), гармоничных и немногословных, где краски изумительно чисты, а речь проста и свободна.
