губернии. После недолгого пребывания в Петербурге семья Пушкиных снова поселилась в Москве (1800— 1811-м), выезжая лишь на лето в Захарино (или Захарово) — имение, приобретенное в 1804 г. (и проданное в 1811) бабушкой поэта по материнской линии Марией Ганнибал в Звенигородском уезде, милях в двадцати пяти от Москвы. С 1802 по 1807 г. Пушкины жили в доме № 8 по Большому Харитоньевскому переулку{165}. В Малом Харитоньевском переулке проживал дядя поэта, Василий Пушкин. Этими сведениями я до некоторой степени обязан господам Левинсону, Миллеру и Чулкову, соавторам «Пушкинской Москвы» (М, 1937), и книге «Москва в жизни и творчестве А.С. Пушкина» Н. Ашукина (М., 1949).
«Княжна, mon ange!» – «Pachette!»– –«–Алина»! — «Кто б мог подумать? Как давно! Надолго ль? Милая! Кузина! 4 Садись – как это мудрено! Ей-богу, сцена из романа…» — «А это дочь моя, Татьяна». — «Ах, Таня! подойди ко мне — 8 Как будто брежу я во сне… Кузина, помнишь Грандисона?» «Как, Грандисон?.. а, Грандисон! Да, помню, помню. Где же он?» — 12 «В Москве, живет у Симеона; Меня в сочельник навестил; Недавно сына он женил. 12 …у Симеона — Симеоновский переулок в одноименном приходе (см. коммент. к XL, 3) Св. Симеон Столпник Старший (390?—459) — сирийский отшельник, проведший тридцать семь унылых лет на столбе высотою около шестидесяти шести футов и шириною около трех.
13 Меня в сочельник навестил… — Этот сочельник помогает установить дату приезда Татьяны с матерью в Москву (январь или февраль 1822 г.).
Варианты 9—10 Черновик (2371, л, 74):
Кузина? помнишь Грандисона И бал у нас… 13—14 Отвергнутый черновик (там же).
Сенатор, сына он женил, Меня недавно навестил. А тот… но после всё расскажем, Не правда ль? Всей ее родне Мы Таню завтра же покажем. 4 Жаль, разъезжать нет мочи мне: Едва, едва таскаю ноги. Но вы замучены с дороги; Пойдемте вместе отдохнуть… 8 Ох, силы нет… устала грудь… Мне тяжела теперь и радость, Не только грусть… душа моя, Уж никуда не годна я… 12 Под старость жизнь такая гадость…» И тут, совсем утомлена, В слезах раскашлялась она. 1 А тот… — «Тот» может здесь означать «последний». Но на самом деле не совсем ясно, то ли тетушка Алина говорит о сыне бывшего поклонника своей кузины, то ли об ином, «том Грандисоне», кто некогда ухаживал за нею, за Алиной.
Больной и ласки и веселье Татьяну трогают; но ей Не хорошо на новоселье, 4 Привыкшей к горнице своей. Под занавескою шелковой Не спится ей в постеле новой, И ранний звон колоколов, 8 Предтеча утренних трудов, Ее с постели подымает. 
