— А чего я там не видел? — спросил он задиристо. — Ты думаешь, я рехнулся? Я вполне в курсе, что сейчас происходит на улице. Ты думаешь, я хочу, чтобы мне дали по башке или пристрелили? Нет уж, спасибо, девонька. Большое тебе спасибо.
Появилась Инга с бокалами и с недовольным видом поставила их на стол.
Эйб хрипло хихикнул.
— Не любит, когда я пью, — сказал он, делая большой глоток. — Думает, я слишком стар. Считает, моей старой машинке это вредно. Я верно говорю, Инга?
— Делай что хочешь, — мрачно ответила та. — Все равно мне тебя не остановить.
— И даже не пытайся, — предупредил он, грозя ей костлявым пальцем.
— Человеку столько лет, на сколько он себя чувствует, — бодро заметила Лаки. — Так мой отец говорит. Сам он решил остановиться на сорока пяти, а на самом деле емусемьдесят девять, но вы этого никогда не скажете. Он просто потрясающе хорошо выглядит.
— Семьдесят девять еще не старость, — проворчал Эйб. — Я в эти годы заправлял студией. — Сообразив, что Инга все еще стоит рядом, он отослал ее, махнув тощей рукой. — Кыш! Кыш! Иди и принеси еду. Я голодный старый динозавр, и я хочу есть
Инга еще раз вышла, чтобы выполнить его указание.
— Гм… А как она относится к нашей сделке? — полюбопытствовала Лани.
Эйб пожал плечами.
— А какая разница?
— Должна быть разница, — настаивала Лаки. — Ведь Инга с вами давно ухаживает за вами. Вы же от нее зависите, правда? Я здесь никого не видела, кто бы мог овас позаботиться.
— У меня работают два садовника, две горничные и два раза в неделю приходит человек присмотреть за бассейном, — с гордостью пояснил Эйб. — Так что Инга весь деньсидит на своей шведской заднице и ничего не делает. Да она мне жопу должна лизать за такую жизнь.
Лаки решила больше не ходить кругами.
— Понятно. Но вы ей доверяете? Мы же не хотим, чтобы она меня разоблачила. Похоже, я ей не очень нравлюсь.
Эйб засмеялся.
— Инга делает то, что приносит ей пользу, — с трудом выговорил он сквозь смех. — Она соображает хорошо. Инга все продумала и решила, что для нее будет лучше, если япродам студию,
— Почему?
— А от жадности. Наша фамильная черта. Хотят заполучить все, что у меня есть. Никакой дележки.
— Но ведь они и так унаследуют все ваши деньги.
Он склонил голову набок — эдакий старый хитрец, что-то задумавший.
— Возможно. А может, и нет. Я ведь могу уехать к чертовой матери и завещать все кошачьему приюту.
— Вот тогда вам
— Ничего подобного, девонька. Надо мной уже будетдесять футов земли. И плевать я на все хотел. — Он постучал пальцами по столу. — Теперь давай к делу. Хочу услышать все, до малейшей подробности, черт побери.
Микки Столли собирался уйти со студии пораньше.
— Если позвонит жена, скажите, у меня важное совещание и меня нельзя беспокоить, — проинструктировал он Олив. — В любом случае не говорите ей, что я ушел.
— Слушаюсь, мистер Столли.
Настроение у Микки было скверное, и у него хватало ума сообразить, что надо с этим что-то поделать до идеального приема Абигейль. Черт! До чего же он ненавидел эти приемы. Насквозь фальшивые разговоры. Чересчур обильная еда. И в глубине души всем так же скучно, как и ему.
Зачем ей все это надо? Только чтобы прочитать свое имя в статье Джорджа Кристи? Ну и что? Он всю неделю пашет на студии, как вол. Не лучше ли было бы, если, придя домой, он мог бы отдохнуть и расслабиться?
Вечером Купер Тернер начнет приставать к нему насчет фильма. И Венера Мария тоже. Они оба постоянно на что-то жалуются.
Откуда он это знает?
Кинозвезды. Все одинаковые. Роль вечно недостаточно хороша. Платят мало. И слишком мало кадров с крупным планом.
Зеппо Уайт тоже захочет поговорить о деле. Чтоб он провалился, этот карабкающийся наверх по общественной лестнице бывший импресарио. Зеппо воображал, что управляет студией «Орфей». Да он годится только в курьеры. Микки с сожалением вспоминал о том времени, когда на студии заправлял Говард Соломон. Человек сложный, с ним было трудно, особенно после того, как он пристрастился к кокаину, но настоящий киношник. Он знал все и обо всем. И самое главное — как делать деньги, а не терять время на идиотские приемы.
Он уже собирался уходить, но его перехватил Эдди Кейн.
— Должен поговорить с тобой, Микки, — Эдди настойчиво схватил его за руку. — Дело важное.
— Не сейчас, — ответил Микки, высвобождаясь. Ему не нравилось, когда до него дотрагивались, если сам он не проявлял инициативы.
— Когда? — продолжал настаивать Эдди — привлекательный мужчина лет сорока с небольшим, с волосами песочного цвета, прозрачными голубыми глазами и склонностью к мятой спортивной одежде. Ребенком он удачно снимался в кино и славился своим невинным видом, от которого с возрастом не осталось и следа.
Эдди и Микки знакомы давно, почти четверть века. Когда-то Микки работал его агентом и свел так удачно начавшуюся карьеру на нет. Когда Эдди бросил сниматься, или, вернее, когда его бросили снимать, Микки нашел ему работу у себя в агентстве. Слишком мелко для Эдди. Через некоторое время он все оставил и подался на Гавайи, где устроился администратором в телевизионную серию о частных сыщиках. Хороших наркотиков там оказалось навалом, но в конце концов он попал из-за них в беду и пришлось уносить ноги. В Лос-Анджелесе ему опять помог Микки. Используя свои связи, он пристроил Эдди на студию «Пантер».
По мере того как Микки поднимался наверх, он тащил за собой и Эдди. Микки понимал, как важно окружить себя благодарными людьми.
Теперь у Эдди Кейна есть многое — красавица-жена, простенький домик в два миллиона долларов ценой в Малибу-Бич и устойчивая тяга к наркотикам.
— Поговори с Олив. Она назначит время, — Микки двинулся к выходу.
— Завтра? — с беспокойством спросил Эдди. — Нам надо поскорее переговорить, приятель. Мы по уши в дерьме.
— Договорись с Олив.
Микки выскочил из здания и поспешил к машине. Если бы он захотел, то имел бы круглосуточно лимузин с шофером. Но бывали случаи, когда ему не требовались свидетели. Как, например, сегодня. Уж чего ему не нужно, так это чтобы Эдди довел его до ручки. Эдди был капиталовложением, которое в любой момент могло превратиться в задолженность. С наркоманами лучше не связываться. Микки уже давно подумывал, как бы избавиться от Эдди.
Пустые мечты. Эдди знал слишком много.
Микки решил, что позвонит Лесли, жене Эдди, и поговорит с ней о том, чтобы отправить Эдди лечиться. В последнее время он постоянно выглядел наколотым, и это мешало делу.
За рулем своего «порше» Микки чувствовал себя уверенно. В нем есть все, от стереоаппаратуры, проигрывателя компакт-дисков и телефона до запаса продуктов и других вещей в багажнике на случай
