— Я позвоню ей и скажу, что ты едешь.
— Ладно, — согласился Микки. Он не любил просить кого-либо об одолжении, но сегодня у него нет выбора.
Мадам Лоретта встретила его, как заботливая еврейская мамаша. Толстушка с гладкой кожей и приветливой улыбкой.
— Добро пожаловать, добро пожаловать, — просияла она и провела его в большую гостиную с видом на город. — Не желаете ли чего-нибудь прохладительного? Кофе, чай, что-нибудь выпить?
— Вы знаете, зачем я сюда пришел, — отрезал Микки, сразу переходя к делу.
Лоретта тепло улыбнулась.
— О да, и вы не будете разочарованы. Теперь скажите, что вы предпочитаете?
Микки откашлялся.
— А чернокожие у вас есть?
— У меня есть прелестная чернокожая девушка, — ответила мадам Лоретта. — Окончила колледж, чистая, очень старается. Вы будете довольны.
— Могу я ее увидеть? — спросил Микки.
Мадам Лоретту невозможно ничем смутить.
— Подождите пять минут. — Она вышла из комнаты.
Микки разглядывал открывающийся из окна вид. Как бы было все просто, если бы у них все хорошо получалось в постели с женой. Но секс с Абигейль напоминал полосу препятствий. Слишком много разговоров, прежде чем вообще можно было подумать о сексе, а потом все очень быстро кончалось.
Вернувшись, мадам Лоретта ободряюще улыбнулась ему.
— Иветта сейчас придет.
— Мне бы хотелось сначала на нее взглянуть, — заявил Микки. — Прежде чем я приму решение.
Мадам Лоретта понимающе кивнула.
— Уверяю вас, будете довольны. Я никогда не ошибаюсь.
Каждый вечер Лаки пыталась разобраться в хитросплетении сделок, совершаемых на студии «Пантер». Она знала о махинациях с распространением порнофильмов за рубежом, но, судя по всему, Микки решил, что отвечать за это должен Эдди, а не студия. Он полагал, что, раз Эдди влип в эту историю, он и должен выпутываться.
Совершенно очевидно, что Эдди беспардонно воровал, а Микки не собирался платить за него выкуп.
Необходимо еще как-то разобраться с Гарри Браунингом. Что он собирался сделать? Надумает ли раскрыть ее инкогнито раньше времени? Придется ждать и надеяться на лучшее.
Боджи нанял секретаршу, приходившую по вечерам к Лаки на дом и перепечатывавшую расшифровки всех телефонных разговоров Микки Столли. Интересное получалось чтиво.
Работать с девяти до пяти оказалось непростым делом. Еще больше удручала необходимость бесконечно лизать Микки задницу. Лаки не привыкла находиться в подчиненном положении, и ее это не устраивало.
Угнетала также полная неизвестность относительно Ленни. Боджи принимал меры, чтобы его разыскать.
Бобби все время ныл по телефону. Так на него не похоже:
— Мам, мам, когда ты приедешь? Я тебя сто лет не видел. Где ты?
— Не волнуйся, скоро мы будем вместе, хороший мой, — уверяла Лаки, ощущая себя безмерно виноватой.
Неожиданно она вспомнила, что с начала этой эпопеи так ни разу и не позвонила Бриджит. Лаки быстро набрала номер интерната, где училась девушка.
Секретарша объяснила ей, что школа закрыта на лето, а Бриджит уехала в Нью-Йорк к бабушке.
— Свобода, — прошептала Лаки про себя, — как мне нужна моя свобода.
34
Все в семье Нонны Уэбстер были сумасшедшими. Бриджит никогда не приходилось встречаться с подобными людьми. Эффи, мать Нонны, выглядела как нечто из ряда вон выходящее. Маленькая, не больше пяти футов ростом, худая как щепка. Она устраивала из своих волос, еще рыжее, чем у дочери, странное гнездо, а одну прядь спереди красила в ярко-зеленый цвет. Красилась также ярче, чем принято, а одеяниями своими давала всем понять, что ей наплевать на условности.
С другой стороны, Юл Уэбстер, муж Эффи, выглядел вполне пристойно. Высокий и внушительный, он носил костюмы, купленные у «Сэвила Роу», шелковые рубашки и сделанные на заказ туфли. Его единственной уступкой невероятным вкусам жены были галстуки, которые Эффи сама придумывала и делала специально для него. На галстуках Юла резвились нарисованные вручную голые женщины, летали птицы и приземлялись самолеты — в зависимости от того, что приходило Эффи в голову. Он носил их щегольски.
— Мои родители странноватые, — предупредила Нонна по дороге в Нью-Йорк, что оказалось весьма мягким определением.
Странноватые или нет, но вот дружелюбные и приветливые они точно. Встретили Бриджит, как члена их семьи.
— Родители употребляют наркотики, — призналась Нонна смущенно. — Я научилась не обращать внимания. Вообще-то они не слишком усердствуют, немного кокаина времяот времени для поднятия настроения. Еще травку курят. Знаешь, как это бывает, они вроде застряли в этих шестидесятых. Делай вид, что не замечаешь, а если предложат что-нибудь тебе — откажись.
Бриджит поняла ее правильно.
— Я через эти наркотики прошла, когда мне было четырнадцать.
Нонна кивнула.
— Еще одно совпадение. И я тоже.
— Судьба.
— Точно. — Нонна взяла подружку за руку. — Знаешь, я очень уютно себя с тобой чувствую, — призналась она. — Мы так похожи.
— Похожие, но разные.
— Я знаю, о чем ты, — сказала Нонна.
Квартира Уэбстеров в Нью-Йорке на верхнем этаже здания поражала каждого входящего своим многоцветьем.
Обставлена самой фантастической современной мебелью. Стены выкрашены в черный цвет, а на них развешаны модернистские картины. Контраст получался поразительный.
Каждую неделю они устраивали шумные вечеринки, на которые приглашалась целая толпа интересных и талантливых людей.
— Несколько месяцев назад здесь была Венера Мария, — похвасталась Нонна. — Она — лучше всех. Я весь вечер глаз от нее не могла отвести.
На Бриджит это произвело должное впечатление!
— Надо же! — воскликнула она.
— Представляешь, — согласилась Нонна, — я ужасно люблю встречаться со знаменитостями, а ты?
— А где твой брат? — спросила Бриджит с любопытством.
— Не волнуйся, объявится. Как только деньги понадобятся, он тут как тут. — Нонна задумчиво покачала головой. — Любимое его занятие — выкачивать деньги, где только можно.
— Как его зовут?
