колдун занимался своей драконицей, а потом, когда она ушла, изволил почивать и плевать хотел на вессаров в моем лице (знаю, слово это означает всего лишь 'чужак', но звучит по меньшей мере как ругательство). А сейчас колдун вернулся в реальный мир, и, естественно, начал с претензий.
— Вот черт!
Я устало повернулась к нему.
— Что такое?
— Йерр его не нашла.
— Кого?
— Иргиаро твоего.
Я дернулась. Мысли о Стуро все это время старательно изгонялись мною из головы. Иначе бы психика у меня не выдержала, это точно. Я медленно просчитала до пяти, затем спросила нейтральным тоном:
— А зачем ей Иргиаро?
— К тебе притащить, — раздраженно пояснил колдун, — Похоже, парня действительно взяли. Йерр говорит, его нет нигде в лесу. Он может оказаться только в Треверргаре, но там Йерр не слышит, — колдун сделал попытку привстать, перекосился на бок, плюхнулся обратно и зашипел сквозь зубы.
Стуро взяли? Перед глазами у меня тотчас возникло тускло-синее ночное небо, прикрытое прямо над головой темной полосой кровли, такое, каким я привыкла его видеть с Треверргарской стены, и вытянутый прямоугольник двора, и редкие искры факелов на дальних галереях, и над всем этим беззвучно плыл, чуть заваливаясь под ветер, черный зубчатый парус. И кто-то невидимый рядом со мной натянул закряхтевший на морозе лук, сипло тренькнула освобожденная тетива, и — 'фью-ю-ю…' — просвистела тихонечко стрела, и черный парус дрогнул, сложился пополам, мгновенно потеряв опору, и сминаясь на глазах, как лоскуток бархата, по крутой спирали пошел вниз, вниз, в колодец двора, на оледенелые камни…
— Послушай… кх-кх… — я откашлялась, — Вы ведь уже сами справитесь, правда? Я тебе больше не нужна?
Он смерил меня исполненным презрения взглядом.
— Ты останешься здесь, — и, немного смягчившись, добавил:- Что-нибудь все равно придумаем. Не зря же меня натаскивали.
И задумался, картинно развалясь на Маукабрином боку. Я поджала губы и вернулась к стирке. Колдун считает своим долгом помочь Иргиаро. Что ж, пусть думает. Пусть думает.
Стуро каждую ночь прилетал к замку, потому что мы договаривались именно об этом. В какой-то момент потерял бдительность. И его подстрелили.
Если это так… если он мертв… гореть мне вечно в вечном огне!..
Но может, он только ранен? С рассеченным крылом, с переломами от падения с высоты, связанный, запертый, в руках у Арамела, но живой, живой?!
Лицо колдуна вдруг странным образом начало меняться. На нем отразился стремительно нарастающий ужас.
— Кара Господня! — провозгласил он гулким, как набат, басом.
Я аж подскочила.
— Какая кара, ты что?!
— Минимум на сутки, — сообщил колдун, мгновенно вернувшись в нормальное состояние, — Правда, если он жив.
— Кто жив? — я ошарашенно моргала.
— Святой отец. Слушай, когда он устроил мне в Ладараве 'кабинет', сам где разместился? Не знаешь случайно?
— Какой кабинет? Не понимаю…
— Он наверняка перетащился в Ладараву, и свой Сабральский хор перетащил. Чтоб ко мне поближе оказаться.
— А! Ну да. Он в моей комнате поселился.
Я ощутила некоторое раздражение. Поселился в моей комнате! Разве я его приглашала?
— Ага, — сказал колдун, — Значит, мог и выжить. Пока сапоги натягивал, пока штаны поправлял, пока вниз добежал, мы с Йерр уже далеко были. Но парней его мы положили. Надеюсь, не всех. В любом случае, минимум на сутки он выпадет.
Я продолжала не понимать.
— Почему выпадет, если он жив?
— Вот именно, — колдун назидательно поднял палец, — Он — жив. А парней своих — положил. В Каорене это называется 'командирский комплекс'.
— А ты… точно знаешь, что мальчики-кальсабериты… не спаслись?
Колдун хмыкнул.
— Если только один-два… по случайности.
— Господи! Бедный Арамел!
Колдун некоторое время с непонятным выражением смотрел на меня, потом вздохнул и покачал головой.
— Да-а… Ты добрая. Жалеешь меня, жалеешь его…
Неужели тебя это хоть немножко задело, язычник? Или ты считаешь меня непроходимой тупицей, слепо следующей Истинному Закону? Я пожала плечами.
— Это лучше, чем мстить.
— Может быть, — спокойно согласился он, — Ладно, вернемся к Иргиаро. Кто там у нас… Ульганар, — колдун вздернул подбородок и строго оглядел пещеру, — Эрвел, — перевел озабоченный и немного рассеянный взгляд на меня, — Паучонок, — шароко раскрыл глаза и пару раз наивно взмахнул ресницами, — Они будут ждать дознавателя. Все. А дознаватель… — теперь на меня сдержанно-участливо взглянул Илен Палахар, — Дознаватель — будет сидеть в засаде и ждать убийцу. Особенно, если Арамел жив.
— Да что тебе дался этот Арамел! — возмутилась я, — Убийца — ты! Ты убийца!
— Дознаватель ждет убийцу Иверены и Гелиодора, — спокойно возразил колдун, — Я тут ни при чем.
У меня дыхание перехватило от ярости. Врет прямо в глаза! Хоть бы постеснялся!
— Знаешь что? Мне-то голову не морочь. Арамела зачем-то приплел. Он, между прочим, собирался оказать тебе помощь. Посильную помощь в твоем положении.
— 'Ты не тронешь тех, кто находится под моей опекой, и уберешь тех, кого я скажу, — голос колдуна преобразился, став неотличимо похож на голос старшего кальсаберита, — Я, со своей стороны, устрою тебе побег', — он сделал паузу, во время которой я недоумевающе моргала, потом спросил своим собственным голосом:- Ты об этом?
Он специально меня злит? Комедиант!
— Нет, не об этом. Он готовил тебе смерть при попытке к бегству. Быструю и безболезненную. Зря, конечно, старался, придумывал, как бы и волков накормить, и овец уберечь… Плевать ты хотел на заботу его…
Колдун молчал и кривил губы. Маукабра, растопырив когти, выкусывала себе между пальцами.
— Он не мог такого говорить! — крикнула я, — Ты все лжешь… не знаю, зачем…
Пауза. Колдун вытянул трубочкой губы, словно собираясь засвистеть, но не засвистел. Зато сказал:
— Есть одно очень верное правило. Пока не прокачаешь — зачем, почему и каким образом, не имеешь права что-либо утверждать. Сперва построй расклад, а потом делай выводы.
Я с размаху швырнула в воду намыленное тряпье.
— Ах ты, Боже мой! Я еще должна доказывать, кто тут виноват! Да тебе просто стыдно, вот и городишь ахинею!
— Мне стыдно? — деланно поразился колдун, — Чего мне стыдиться, скажи на милость?
Я встала и мстительно вытерла руки о излишне длинный, хорошего сукна, подол колдунской котты.
— Ты убил женщину, которая тебе доверяла, которой ты нравился, черт тебя дери! Ты бессоветно, цинично ею воспользовался, а потом убил!
