— Я позволила себе выбрать вино, не зная, какое тебе нравится.
— Мне все равно, — ответил я и чуть смягчил:- Я не большой знаток вин.
Меньше всех на вид мне нравится тлишемское. А на вкус — я ведь не стану пить твоего вина, Альсарена Треверра. Хорошо, что у меня 'больная нога'. И хорошо, что я сижу на полу, на своей подстилке.
— Я тоже, — Маленькая Марантина опять улыбнулась, протянула было бутылку Иргиаро, тот сделал недоумевающее лицо, и она сама занялась вытаскиванием пробки.
Я отобрал у нее сосуд из Треверргара. Глянул на своего, так сказать, ученичка. Ученичок устроился на табурете, чинный и благостный.
— Иргиаро, а ты не пьешь вина?
— Почему? — удивился он, — Я очень люблю.
— А бутылки тебе кто открывает, детка? — вышиб пробку.
Иргиаро обиженно приподнял бровки. Маленькая Марантина поспешил вступиться:
— Эта бутылка — из подвалов Треверргара. Вообще-то мы пьем вино из бочек, а оно разливается по кувшинам. Мотылек никогда не держал в руках бутылки.
Это значит, что он тоже навещает свою приятельницу — с кувшином не особо побегаешь в гости. Учесть на будущее.
— Ну и что?
— Как — и что? — она, кажется, растерялась.
— Мужчина должен уметь открыть бутылку. А, Иргиаро?
— Не знаю, — неуверенно пробормотал Иргиаро, — Раз ты так говоришь…
Иллюстрация к Игровке: я — послушный ребенок.
Поманил его пальцем, слегка подвинулся в его сторону с подстилкой. Иргиаро доверчиво нагнулся.
— Мужчина должен уметь все, — нашел локтевую точку, обозначил одним пальцем, — И еще чуть- чуть, на всякий случай, — слабенько надавил: — Не потому, что я так говорю.
Иргиаро дернулся. Но смолчал. Уже неплохо.
— Ты по-прежнему хочешь учиться? — спросил я тихо.
— Да, — выдавил он.
— Молодец.
Выпустил его руку. Иргиаро потер было локоть, оставил. Я кивнул. Умница. Пожалуй, еще не все потеряно.
— Господа! — Маленькая Марантина уже успела разлить вино по чашкам, и теперь желала поднять тост. — Я хочу сказать, что последнее дело соседям ссориться и обижать друг друга.
Ага. Мы уже — соседи. Забавно.
— Я рада, что у нас нашелся здравый смысл, и мы наконец поняли — худой мир лучше доброй драки. Итак, за то, чтобы наш мир был долгим и крепким, — подала чаши мне и Иргиаро.
Я начал вставать, они — тоже, нога моя 'подвернулась', Маленькая Марантина подхватила меня под локоть и вино плеснулось не на пол. Ей на грудь.
Тлишем.
Красное.
На красном.
Красное платье.
Красное вино.
Орванелл, сестренка…
Кровь, кровь, густая, свежая…
Ноздри рванул — Запах.
Нет, боги…
— Что? — вскрикнула Маленькая Марантина.
Они держали меня с двух сторон, она и Иргиаро. Иргиаро был зеленоват с лица.
— Сейчас, — вытолкнул я, — Сейчас. Пройдет.
— Что такое? Нога? Нога, да?
— Не нога. Красное. На красном. Вино.
— Что вино?
— Его тошнит, — подал голос Иргиаро.
Они наконец выпустили меня. Приступ уже почти прошел. Да и не приступ это. Не припадок. Так, мелочь…
— Боже мой! Почему? Нормальное вино…
— Тлишем, — я сглотнул вязкую густую слюну. — Красное. Как кровь.
Опустился на полешко, ждавшее своей очереди у жаровни. Помотал головой, прогоняя остатки морока. Она чем-то похожа на тебя, Орванелл. Тоже невысокая, хрупкая. И — красное платье. Как на тебе в Тот день…
— Погоди, — глуховатый голос Иргиаро. — Это серьезно.
Куда уж серьезней, постоялец. Это — проклятье мое.
Проклятье наследника крови.
— Не понимаю, — Маленькая Марантина совсем расстроилась, — Вино как вино. Ты же сказал, тебе все равно…
Она пыталась вытереться плащом. Я вытащил из синей сумки какую-то тряпку, протянул ей.
— Промокни. И иди сюда, к огню. Замерзнешь.
— Да ерунда! — отмахнулась она, — Почти не видно.
Почти не видно. Вот именно.
— Вино тут ни при чем, — сказал я. — Мне действительно все равно, красное оно или белое. Ты просто облилась.
— Пф! Отстирается. За пазуху только натекло.
Полуотвернулась от меня, засунула за ворот тряпку, потом вытащила и уставилась в прорези запасной повязки. Тихонько фыркнула.
— Я не хотел. Прости, — сказал я. Дурацкая сцена. Одно хорошо — вряд ли у них достанет духу еще раз угощать меня треверргарским вином. — И ты прости, Иргиаро. Это — сильнее меня.
Ты ведь слышишь, Иргиаро. Тебя тоже чуть не вывернуло, по моей милости.
— Ничего страшного, — Маленькая Марантина вернула мне тряпку, примостилась на лежанке, — Жаль, вино пропало. Впрочем, ты, наверное, сейчас не смог бы… А в чем дело? Почему — кровь?
Кровь — потому, Альсарена Треверра, что Гатвар привел меня в Большую залу. А там лежали — они. Моя семья. И крови было много, Маленькая Марантина. Очень много было крови…
— А ты разве никогда не замечала, что тлишемское вино похоже на кровь?
Она поглядела в свою чашку.
— Не знаю. Кровь непрозрачная… и пахнет по-другому…
— У меня слишком хорошая зрительная память.
Запах — приходит. И — картинка… Яркая, красочная…
Раз-два — нету. Прекрати.
Маленькая Марантина подвинула второй табурет, уселась напротив меня.
— У тебя неприятные ассоциации? Одежда, намокшая в крови? Тяжелое воспоминание из прошлого?
— Да. Я вообще не люблю крови.
Гатвар хотел приучить меня к ее виду. Мы нанимались на поденную работу, пока шли в Каорен. Он старался подрядиться колоть скотину…
— Погоди. Ты помнишь, как это началось? Давай попробуем восстановить…
А добился он того, что будущий воин, наследник крови — закатывался в припадке перед зарезанной курицей…
'— Ты поставил ему рефлекс. Отлично поставил, не придерешься. Только как он драться будет, а?
