Отчаянный рывок — я уцепилась за его руку. Пальцы ожгло. Горячая, Господи, какая горячая! Рука человеческая не может быть такой горячей!
— Не оставляй меня одну. Пожалуйста. Пожалуйста.
В ладони моей было пусто. Только след изначального Пламени — или Холода — раскручивающий неоглядные круги ада, грызущий плоть ожог. Только он, ничего больше.
Тот, Кто Вернется
Новопреставленный. Новонеуспокоенный, тоже мне. Да кто ты такой, чтобы ломать мне стройную, красивую комбинацию?!
Сперва — мальчишка. Он ничего не знал, его и не было еще Тогда… Он ничего не почувствовал. И — сработал 'посланием' для тебя. Ты — побежал к Пауку. Я влез в твою шкуру, я знаю, что ты все понял и даже вознадеялся увернуться, но пришел я и отнял новорожденную надежду. Я чисто сделал тебя, признай. Потом — успеть вернуться в Треверргар и убить Паучьего сына, — тихо убить, без страха, без боли. Привезут тебя, найдут второй труп и волосы я возьму с вас двоих. Вы ведь все равно сдохнете все, Паучье семя, но я хочу, чтобы комбинации были чисты и красивы. Как говорила Маленькая Марантина — 'профессию нельзя унижать'. Я хочу, чтобы Паук понял, с кем имеет дело. Даром, что ли, мои Эдаваргоны ждали так долго, а я наизнанку выворачивался, пытаясь переплюнуть всемогущего в детском моем восприятии Гатвара?
Тебе не понравилась идея с чистеньким, розовеньким угоревшим? С просто уснувшим и не проснувшимся? Хорошо, Паучий племянник, твой брат умрет по-другому. Он будет страшненьким, твой брат. Черное от прилившей крови лицо, выпученные глаза, вываленный язык — ты получишь удавленника, Паучий племянник. И, прежде, чем удавить, я поговорю с твоим братцем. Поговорю, держа его за горло. Чтобы доставить тебе удовольствие.
Раз, два — нету. Хватит. Избыток эмоций вреден. Довольно об этом. Они ведь все равно не смогут помешать тебе. Помешать доделать Дело. Пусть 'хваты' из Генета, пусть лучники на лестнице, пусть окна изнутри забиты досками — все это есть в предварительном раскладе. Эдаро натаскивал меня, так сказать, индивидуально. Не только в 'рабочей'. Он раз за разом проходил со мной весь путь, он требовал 'выхода вчистую, живым и вне подозрений'… Он хотел, чтобы я остался жив. Я не рассказывал ему про Аххар Лаог. Про то, что никогда не смогу вернуться. Он, наверное, все равно знал, он все знает, Эдаро… Ладно.
Срезанные волосы жгут мне руки. Дядя Ирован, и вы, побратимы отца, гости нашего праздника, сегодня я отпущу вас, а Паучьего сына удавлю завтра. И смогу отпустить Ордара и Иланелл.
Сейчас — чуть заполночь, до смены постов сорок раз успею туда-обратно. Даже посижу немножко в зале, с вами, еще оставшиеся мои Неуспокоенные. А если Иргиаро опять полезет общаться, Йерр придержит его. Между прочим, ты так и не выполнил обещания. Так и не научил Иргиаро уходить в Нигде. Но в принципе — он же эмпат. Значит, можно попробовать просто повести его за собой.
Как ты думаешь, девочка, я сумею привести в Нигде аинаха?
Если аинах будет крепко держаться. Но мы поможем, Эрхеас. И он быстро учится. Быстро, да.
Пост. Старая кочерыжка говорил про пост. Три человека из замковых. Хотя — гироты не станут сидеть в Обиталище Неуспокоенных… Но там и лираэнцы есть, среди замковой стражи. А засаду можно устроить и не в самом Когте…
Малышка, ты слышишь чужих?
Чужих? Нет, Эрхеас. Здесь нет никого. Совсем никого.
Хорошо. Тогда пойдем.
Здравствуй, Орлиный Коготь. Это снова мы, не с пустыми руками. Я поднялся по ступеням Большого крыльца и чуть не споткнулся о какую-то гадость… О маленькую скрюченную фигурку у двери. Слегка присыпанную снегом.
'Нет никого'. Никого — живого…
Йерр!
Она еще немножко есть, Эрхеас. Мы принесем лекарства.
Да, девочка. Малую Аптечку, она там, сверху…
Мы знаем, Эрхеас. Держи больного. Мы скоро придем.
'Еще немножко есть' — вытащим.
В залу.
Огонь.
Сбегал за дровами. Вот и пригодились.
Хороший, теплый костер. И — свет.
Маленькая Марантина?!.
Что она здесь делает?!
Это опять Твои штучки, Сестрица? Ты что, пьяна?
Она — холодная, Сущие. Холодная уже…
Совсем.
Пульс?
Рука.
Под челюстью.
Нет!!!
Уходи, Сестрица, здесь Тебя не ждут. Убери свой Плащ, Сестрица. Я ее Тебе не отдам. Я — Аррах, это — мой пациент, мы — эрса-тахх, слышишь? Где один, там и другой, а я живехонек. Убирайся отсюда, она — моя!
Таосса, Восприемница, Мать По Крови, Таосса, помоги мне, я же не лечил никогда, я у Лассари учился, Сущие, что же это, что мне делать, Таосса!!!
Эссарахр.
Да.
Стой, идиот, ты же убьешь ее. Эссарахр — вессару…
Половинку пилюли?
Четверть?
Восьмушку?
Откусил крохотный кусочек, растворил во рту, пальцами разжал стиснутые челюсти, тщательно сплюнул лекарство.
И — массаж. Стимуляция. По точкам.
Сейчас.
Тряпок-то накручено, Сущие — поди выкопай ее из-под тряпок…
Мышцы схвачены холодом.
Хорошо. Легче искать точки.
Сердце.
Поправка на вессаров. Не проткни ее насквозь.
Дыхание.
Еще — сердце.
Оживай, слышишь!
Оживай, пожалуйста…
Это мы, Эрхеас. Аптечка — вот. Не надо бояться. Больной возвращается.
Йерр?
Йерр! Ты чуешь ее?
Мы чуем. Она уже вернулась. Она — Здесь. Не в Темноте больше.
Пульс?..
Есть!!!
Бальзам. Теперь — бальзам. 'Тепло', черный кружок и два крестика. Таоссин бальзам. Онгера
