Стареет кокон, и хлеба желты уже наполовину, А за горой и под горой упрямый дождь все льет и льет, Крестьянин руки опустил, крестьянка бросила корзину, В высоком храме Белый Бог[948] один не ведает забот! В Даньэр[949] (II) Постарел Дун-по, неуклюжим стал. Что ни день — то новый недуг. Борода жидка, голова бела,— То не иней, а седина. «Не дивитесь, что щеки мои горят,— Я румян, но не так, как внук; И когда смеюсь, то грущу, смеясь, Потому что хлебнул вина!» Вторю стихам Тао Юань-мина «Подражание древнему» Гость нежданный явился И в ворота ко мне стучится. Вот коня привязал он К растущей у дома иве. Во дворе моем пусто, Разлетелись куда-то птицы, И ворота закрыты, И гость стоит сиротливо. А хозяин за книгой Заснул, на подушке лежа… Мне во сне повстречался Мой старинный, близкий приятель, Только стук беспрерывный Наконец-то меня встревожил, Как от выпитой чарки — Не осталось от сна ни капли! Одеяло отбросив, Вскочил, чтобы гостя встретить, Стоя друг перед другом, Смущены мы сначала были, А потом за беседой О былом и нынешнем свете Я и мой собеседник, Мы про знатность-чины забыли… Он спросил: «Как случилось, Что в этом живете крае?» И ответил я гостю, Что причины и сам не знаю! Вторю стихотворению Тао Юань-мина «Довольно вина!» В год дин чоу[950] я был отправлен в ссылку на Хайнань, а брат Цзы-ю — в Лэйчжоу; в одиннадцатый день пятой луны встретились мы и вместе добрались до места его поселения, а в одиннадцатый день шестой луны расстались на берегу моря. Я в это время чувствовал себя больным, вздыхал и стонал, и Цзы-ю не спал по ночам. И вот я продекламировал стихотворение Тао Юань-мина «Довольно вина!», а затем и сам написал, вторя поэту, строки в дар Цзы-ю на прощание, а также в знак решения не пить вина.
Видно, время приходит — Ведь ничто в этом мире не вечно! Век бывает и длинным, Но ему все же будет предел. Мы с тобою, о брат мой, Шли одною стезей человечьей И в глуши, на чужбине, В стороне оказались от дел… И опять — как печально! — Разлучает нас эта коляска, Я умчусь в ней надолго, Я и этот подросток — мой сын.[951] Рад, что в доме твоем Есть супруга — забота и ласка, Под моею же крышей Будет светочем Будда один. Мы в долине средь гор Повстречались — и вновь расставанье! Провели неразлучно Последнюю нашу луну, Мне еще предстоит Пробираться на север Хайнаня, Как-нибудь эту жизнь Там, на острове, и дотяну… Но себя убеждаю Идти по стопам Юань-мина, Сил, конечно, немного — И все же пора прекратить… Я от хмеля больной, Мне во вред веселящие вина, Но здоровье поправлю, Если брошу немедленно пить! Я стремился к Пути, И похоже, что близок, знаком он, И его я увижу, Отогнав от очей пелену, Но отныне в обители Старца с Восточного склона[952]
