Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии

Поднявшись в беседку Куайгэ[965]

Опять смешной глупец отложил
правительственные дела.
Любуюсь под вечер из Куайгэ
закатом после дождя.
Листва опадает на сотнях гор,
уходят вдаль небеса.
Во всей спокойно текущей Чэн[966]
уже отразилась луна.
Оплакал друга славный Бо Я
и красные струны порвал.[967]
Темнели от счастья глаза Жуань Цзи,
отведавшего вина.[968]
Вернулись из дальних стран корабли,
на пристани флейты поют.
Как белая чайка, на высоте
готов крылами взмахнуть.

Впервые взглянул на горы у реки Хуай

Под шубой ветер, на шапке снег —
прощался с домом у леса.
Зеленая иволга, серый стриж —
пришло глубокое лето.
Мне нужно всего три котла зерна[969] —
хочу зарабатывать деньги.
С надеждой сердце матери ждет
весь год моего возвращенья.
Живу в заботах, ночую в корчмах,
не знаю дня передышки.
Больными глазами на горы взглянуть —
и то не хватает силы.
О, если б вечернее солнце мне
увидеть на трех тропинках,
Когда умолкает гомон цикад
и ивы темны и тенисты…

Чжу Дунь-жу[970]

Перевод М. Басманова

Строфы о рыбаке

От суеты мирской
Ушел, не страшась молвы.
То трезв, а то пьян опять,—
Случается когда как.
В бамбуковой шляпе своей,
В зеленом плаще из травы
Иней да снег привык
Смело встречать рыбак.
Ветер утихнет едва —
С удочкой вечером он.
И наверху и внизу —
Месяца волшебство.
Что небо и что река —
Мир в синеву погружен,
Где разве что гусь порой
Возникнет — и нет его!

* * *

Из объятий садов
Убежав на простор,
Здесь, над звонким ручьем,
Мэйхуа расцвела…
Нет, ее не страшит
Холод в горной глуши,
Ей как будто бы встреча
С весной не мила.
Кто узнает, о чем
Загрустила она,
Сокровенные кто
С ней разделит мечты?
Ароматная, нежная,
И — одна!
Разве месяц взойдет,
Чтоб взглянуть с высоты.

Осенний лес, далекие вершины. Альбомный лист. Чжао Юн, XIII–XIV вв.

Ли Цин-чжао[971]