Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии

С годами все дороже, все роднёй.
Усыпанные жемчугом уборы,
И камни изумрудные в косе,
И золотые на шелках узоры,
И состязанье в блеске и красе.
Но все прошло. И вот краса увяла.
От бури жизни — иней на висках.
И не манит уж больше, как бывало,
В ночных прогулках радости искать.
Мне лучше в стороне,
Вдали от всех,
За занавеской слышать
Чей-то смех!

Ян Вань-ли[975]

Перевод В. Тихомирова

Маленький пруд

Грустное око пруда,       ручья беззвучные слезы.
Любят глядеться погожим днем       в воду тенистые лозы.
Побеги лотосов только что       проклюнулись из воды —
На острых проростках уже сидят       маленькие стрекозы.

На рассвете выхожу из храма Чистого Любвеобилия и провожаю Линь Цзы-фаня[976]

Виды Сиху[977]       в середине шестой луны
Не те, что зимою,       осенью или в начале весны.
Листья лотосов в отраженье небес       неиссякаемо бирюзовы.
В солнечном блеске цветы на воде       по-особенному красны.

Лу Ю[978]

Перевод В. Тихомирова

У почтовой станции Цзячуаньпу попал в мелкий дождь; вокруг стало удивительно красиво

Вешний ветер, дорожная пыль
докучали с утра в пути.
Быстрый дождь пробежал по горам —
и веселей идти.
В опасном ущелье узкий мосток
над синей кручей повис.
Цветы опадают — скользят лепестки
по зеленым утесам вниз.
Облако прямо перед глазами
одинокой птицей парит.
Внизу, под ногами, горный поток
далекой грозой гремит.
Смеху подобно, — ученый муж,
я жизнью не дорожу:
Сам выбираю опасные тропы,
долго по ним брожу.

Вздыхаю

Вздыхаю, вздыхаю,       тоски не могу унять.
Конца не видно —       скитаюсь который год.
Иней пал —       скоро зима опять.
Птицы кричат —       солнце скоро зайдет.
Вальков стукотня —       жены стирают мужьям:
Солдаток много и здесь,       на краю земли.
Листвой завален       ветхий почтовый ям,
И я, одинокий,       от родины в тысячах ли
Средь барсов и тигров       свой доживаю век.
Кровь на траве,       кровь по терновым кустам —
Здесь, у дороги,       съеден был человек.
А я от рожденья       духом и тверд и прям.
Служил государству       и даже семьей пренебрег.
Я и теперь       не боюсь девяти смертей.
Но чем же семье,       чем государству помочь?
Давно на равнине       смута и стук мечей.[979]
Муж отважный       слез не смог превозмочь.
Мне рано в отставку —       послужит еще книгочей:
Коня оседлает,       и разбойников — прочь!

Делюсь чувствами, мною владевшими в холодную ночь

Сижу перед полной чаркой —       не пью.
Печальные мысли       пьянят сильнее, чем хмель.
Многое видел,       побывал не в одном краю —
Тоску схоронить не смог       ни в одной из земель.