На шестах меж чистых струй И, промокшие в реке, По теченью вверх плывут. А лишь осень настает, С белым инеем-росой Прилетает много птиц На пустынные поля, И охотиться зовут Рыцари своих друзей. И хоть соколов у нас Много есть, Лишь у него, У Оку?ра моего, С пышным и большим хвостом, Словно оперенье стрел, Прикреплен был бубенец Из литого серебра. На охоте поутру Догонял он сотни птиц, На охоте ввечеру Тысячи ловил он птиц, Каждый раз, как догонял, Не давал им улететь. Выпустишь его из рук, Тотчас он летит назад. Он один на свете был, И, пожалуй, не найти Сокола другого мне, Равного во всем ему. Так я думал и, в душе Соколом своим гордясь, Проводил беспечно дни. В это время мой слуга — Отвратительный старик, Вовсе потерявший ум,— Мне и слова не сказав, В день, когда на землю лил Дождь и все заволокло, Под предлогом, что идет На охоту, Он ушел Вместе с соколом моим. И, вернувшись, рассказал, Кашляя, Что сокол мой, Глядя вдаль, Где перед ним Расстилалися поля Мисима?, И пролетев Над горой Футагами?, Скрылся в белых облаках И совсем исчез из глаз… Приманить его сюда Нету способов теперь. Оттого что я не знал, Что сказать ему в ответ, А в душе моей тогда Лишь огонь один пылал, Тосковал я и вздыхал. Думал я: А может быть, Снова встретимся мы с ним? И средь распростертых гор Тут и там расставил я Сети для поимки птиц, И расставил стражей я. В храмы славные богов, Сокрушающих миры, Вместе с тканями принес Зеркало сверкавшее. Поднеся, богов молил И все время ждал его. И тогда, придя во сне, Дева мне передала: «Слушай, Сокол дивный твой, О котором ты грустишь, Улетел на берега В Мацуда?э. Пролетел Бухту он Химиноэ?, Там, где ловят Мелких рыб, Облетел кругом не раз Остров Таконосима? И к заливу Фуруэ?, Где в зеленых тростниках Утки стаями живут, Прилетал позавчера. Там вчера он снова был. Если близкий будет срок,— С этих пор Пройдет два дня, Если дальний будет срок,— Может быть, пройдет семь дней. Но вернется он к тебе. Не тоскуй же сильно так, Всей душою, глубоко».
