V
Документы и заявки на получение вагонов-платформ были оформлены. Дежурный весовщик обещал не задерживать. Но шел уже третий день, а платформ не было. Все четверо — Илиеску, электрик, слесарь и Томов теперь по очереди под открытым небом сторожили машины у погрузочной рампы. По нескольку раз Илья, иногда вместе с Илиеску, ходил на станцию справляться, когда же, наконец, дадут платформы для погрузки. Утром весовщик сказал, что накануне было полтора десятка платформ, но их забрала воинская часть. Теперь он велел зайти часам к пяти. Времени было много, и Томов решил пойти в город на телефонную станцию — сообщить в гараж о причине задержки. С ним пошел и слесарь. Он в Констанце служил в армии и некоторое время работал. У машин остался дежурить электрик. Илиеску был в городе по каким-то своим делам.
Кругом царило оживление. Констанца — самый крупный порт Румынии на Черном море; здесь, как говорили, можно купить «маму и папу». Констанца и ее окрестности славились не только курортами, дачами; тут можно было достать любые контрабандные товары, начиная с маслин, лимонов, английского сукна, кожи и лака всех видов и кончая опиумом, револьверами, духами и живым товаром… В портовых скудно освещенных улицах и переулках можно встретить матросов разных стран, предлагающих дешевые безделушки, курительные трубки или блестящие, под золото, портсигары, духи в флаконах в виде черной кошки или Дон-Кихота, китайские веера или французские порнографические открытки. Из окон их окликают хриплыми от табака и алкоголя голосами представительницы той известной профессии, которая дозволена полицией… Здесь скандалят сутенеры, режутся из ревности любовники какой-нибудь содержанки, жестоко мстят полицейским агентам, доносчикам, стреляют… Из грязных, третьеразрядных ресторанчиков доносятся модные куплеты. Скрипка, кларнет и барабан составляют оркестр. Иногда к ним присоединяются цимбалы. Музыканты надрываются до поздней ночи, потом пропивают заработанное и валяются где-нибудь в подворотне.
Как и во всех городах страны, улицы названы именами королей. Главная улица обязательно имени Карла, отель Карла, бульвар королевы Марии, есть и королевский дворец. Чтобы люди не забыли, что страна свободна, им напоминает об этом «Площадь Независимости»… Приезжий не заметит больницы, школы или театра, но в глаза ему непременно бросится величественное здание казино. Недалеко отсюда расположена ратуша-примария. Центр более или менее чист. Повсюду магазины, экспортные и импортные конторы, представительства заграничных фирм, комиссионных бюро. Кафе-закусочные на каждом шагу. Без них город, наверное, не мог бы существовать. Посетители — обычно маклеры всех категорий: квартирные, домовые, залоговые, брачные, по купле-продаже машин, зерна, скота, вина, мельниц, золота — одним словом, всего! Сюда заглядывают коммерсанты, фальшивомонетчики, дельцы, изготовители дипломов об окончании университетов не только румынских, но и заграничных, жулики, выдающие себя за адвокатов, советчики, берущиеся устраивать темные, незаконные дела. Почти круглый год сюда приезжают беженцы, преимущественно евреи. Кому удалось эмигрировать из Австрии, кто вызвался из Чехословакии, да и из самой Румынии люди убегают… Много молодежи. Они выросли, хотят учиться, работать, есть и, наконец, жить — на то они и родились. Но жить под покровительством его величества и их сиятельств? «Попробуйте у шакала выпросить кость!» — говорят они. Король-отец выжимает последние соки и каждый раз изобретает новый повод для повышения налогов на всякую мелочь. И не пикнешь, за малейшее непослушание — тюрьма. А кроме всего прочего, он финансирует железногвардейцев, приговаривая: «Таких надо держать, как псов на цепи, чтобы в случае надобности спустить для профилактики»… Хотя его молодчики для видимости шумят: «Король — еврейский ставленник!» Сынок, наследник престола, тоже хорош. Этот вдохновляет погромы и носит траур по головорезам, отдавшим жизнь за Франко. Учиться? Для этого нужны деньги… А где их взять? — Работать? — Где? — Торговать? — Чем? Быть лотошником, амбулантом, как отец, чтобы полиция гнала с одного места на другое и вымогала взятки, — противно. Вот тогда-то эти молодые, горячие головы попадают на удочку сулящих золотые горы националистов. Они едут в Констанцу и ищут возможность выбраться в «Эрец»[45]. Шулера их накалывают, как бабочек, на картонку: сначала обещают достать паспорт, добиться визы на выезд, устроить отправку, а пока что берут задатки, и, если удается, получают всю сумму «вперед»… Потом тянут, обещают и в конце концов скрываются. Пострадавшие плачут, проклинают проходимцев, себя, власть, порядок, весь мир…
Без сыщиков, тайных агентов, сутенеров тут не обходится. Они прислушиваются, следят, потом хватают… А иной раз, не доведя до участка, за взятку отпускают: публика битая. Знают, что если не удастся урвать сейчас, потом это сделает начальство. Эти друг другу цену знают — во сколько каждый котируется. Дельцы здесь здороваются с сыщиками за руку и дают «в лапу» комиссионные. Более крупные чины, те, что сидят в кабинетах и ездят в машинах с королевским гербом, получают в конвертах или прямо на текущий счет… Они не трудятся, не бегают до потери сознания в жару и в проливной дождь, как это делают их подчиненные. Им все дается легко: нужно только смотреть сквозь пальцы. Собственно говоря, они и этого не делают. Они вообще ничего не делают… «Себе и только себе!» Уж так заведено в «Румынии королей Гогенцоллернов»: брать взятки, брать, что можно, с живых и мертвых!.. И прикроет все это «Нация, Династия, Герб, Бог».
Если же кто-нибудь унесет килограмм гвоздей или литр керосина и не сумеет вовремя откупиться, его может судить даже военный трибунал! Об этом обязательно напишут в газете и поместят снимок: вор на скамье подсудимых, охраняемый четырьмя или пятью вооруженными до зубов жандармами… А вот когда уходят «налево» целые составы с бензином, шерстью, мукой, когда миллионы рассовывают по карманам господа министры, принцы, король — это считается нормальным… Недаром в Румынии напевают:
Кто не знает проделок их сиятельств-министров?.. Национал-царанистское правительство Маниу как- то заключило контракт с Бруно Селецки, представителем чехословацкой фирмы «Шкода» в Бухаресте, на поставку румынской армии вооружения на огромную сумму — почти на семь миллиардов лей. И этот же самый заказ польская фирма бралась выполнить всего за один миллиард! Но тогда сиятельные министры не могли бы положить себе в карман комиссионные…
Не было также секретом, что фирма «Шкода» запродала румынскому правительству Маниу двадцать пять тысяч пулеметов по 50 тысяч лей за штуку. А швейцарская фирма просила за такой же самый пулемет всего-навсего 9100 лей! Но это, разумеется, было невыгодно господам министрам, и румынское государство переплатило целый миллиард лей! Или куда уж больше, если сама фирма «Шкода» за батарею гаубиц просила 2,94 миллиона чешских крон, а румынское правительство было настолько щедро, что уплатило 3,26 миллиона… Коммерсанты не удивлялись — это было в порядке вещей!.. Но этот «порядок» ложился тяжелым бременем на плечи трудящихся.
В Констанце «игра в счастье» занимает не последнее место: карты, рулетка, чет-нечет, табле — все на деньги. Вот она, Констанца, и вот он мир!..
Пребывание в этом портовом городе окончательно сбило Илью с толку.
Возвращаясь с телефонной станции, Томов со слесарем зашли в закусочную на улице Траяна. За перегородкой, видимо, играли в карты: «Бей!.. Кроешь? Принимаю…» Потом смех, ругательства…
В зале закусывали, пили старое, пробовали новое, еще не перебродившее вино. Растопырив ноги, с осоловелыми глазами — вот-вот упадет — стоял человек в полувоенной форме и шарил по карманам: не хватало расплатиться. Видимо, просчитался или обсчитали, а быть может, и обчистили.
За соседним столиком двое, слегка навеселе, ели что-то жареное, темное, с трудом разрезая его тупым ножом. Здесь, как и повсюду, говорили о делах, о наживе и, конечно, о войне. Но этих двоих последнее, должно быть, не так уж беспокоило:
— Дела будут и тогда, не тревожься! В военное время ушлые иногда зарабатывают десятки лимонов! — говорил один. — Не применили бы только этих газов. Тогда и нас может коснуться. Это порт, а
