Уже три недели, как Элейн обзавелась любовником. Первым за два года. Она вовсе не собиралась начинать того, что так выбивало из привычной колеи и отнимало столько времени, – особенно когда подготовка ее вечера продвигалась очень успешно и еще столько необходимо было наладить.
Этот вечер значил так много для Росса и для нее самой, что отвлекаться никак не следовало бы. Но ведь наилучшие любовные связи никогда заранее не планируются, а проникают в твою жизнь сами собой, словно пьешь после обеда, одна рюмка тянет за собой другую, и вот ты уже под восхитительным хмельком.
Именно так произошло с Элейн. Сеансы массажа с Роном Гордино.
– Завернитесь в полотенце, – распорядился он, кивая на свою личную ванную.
И она стащила трико и крепко обмоталась розовым полотенцем, которое он столь предусмотрительно приготовил.
Связь? Вот уж о чем она не думала, когда легла ничком на массажный стол и отдалась в распоряжение его сильных щупающих рук.
Он, как и обещал, применил душистые масла, твердо и чувствительно растирая ее плечи, спину и копчик. И, растирая, сдвигал полотенце все ниже и ниже, пока совершенно естественным движением не сдернул его, открыв кружевные трусики, которые она благоразумно не сняла.
– Элейн, – сказал он с упреком, – при таком массаже надо снимать все. Масло не отстирывается, и мне не хочется испортить штанишки, которые стоят пятьдесят долларов.
Она удивилась: откуда он знает, сколько они стоят?
– Ничего, пусть, – сказала она быстро.
– Нет, не пусть. Снимайте. Или вы такая стеснительная?
Она замялась на секунду, а потом решила, что не хочет выглядеть неискушенной простушкой. Девочка Этта из Бронкса.
– Естественно, нет.
– Ну, так давайте.
Она все-таки чуть не уперлась, но это выглядело бы так глупо: ведь увидит он только ее задницу, причем очень даже симпатичную, как признавал даже Росс. Она осторожно закинула руки и избавилась отлипшей одежды.
Рон Гордино помог ей, сдернув трусики с небрежной властностью.
– Так-то лучше, – сказал он, выжимая масло на ее обнаженные ягодицы.
Она поежилась – он и Биби Саттон так обслуживает? – а потом подчинилась круговому движению его мнущих пальцев.
Какое ощущение! Мгновенный прилив желания. А когда масло начало сползать между ягодицами, и пальцы Рона Гордино нажали особое место под копчиком, она невольно ахнула от наслаждения.
– Хорошо, а? – протянул он уверенно.
– Очень, – ответила она, не доверяя собственному голосу.
– Перевернитесь.
Перевернуться? Она же совсем нагая, беззащитная, в сильнейшем сексуальном настрое. Перевернуться – а дальше что?
Половой акт? С инструктором по гимнастике? Неужго она не заслуживает кого-то получше, пусть он сейчас и последний крик?
А твой дантист, Элейн? А дешевый актеришка? Что это ты вдруг выпендриваешься?
И она перевернулась. Вот так это и началось, Три-четыре раза в неделю они встречались у него в кабинете, и он снимал ее напряжение заодно со своим собственным. Разговоры были очень ограниченны – в отличие от сексуальной акробатики. Рон Гордино свято веровал, что тело следует растягивать до пределов его возможностей. Элейн была усердной ученицей. Два года ею сексуально пренебрегали, и внезапно она уподобилась заблудившемуся в пустыне путешественнику, который, добравшись до оазиса, пьет и никак не может утолить жажду.
– Даты прямо сумасшедшая, Элейн, – протянул Рон.
Он был абсолютно прав. Сумасшедшая, что связалась с ним.
Но каждая минута тайного сладострастия была наслаждением.
Естественно, Карен сразу заметила.
– Что там у тебя с шейхом гимнастики? – спросила она игриво. – Ты торчишь у него в кабинете больше времени, чем он сам.
Карен была одной из самых близких ее подруг, но правило выживания в Голливуде гласит: «Не доверяй никому, а близким друзьям – особенно».
– Он изумительный массажист, – невинно ответила Элейн. – Помнишь, что у меня было со спиной? Так, по-моему, он ее почти вылечил.
– А что у тебя было со спиной?
– Диск сместился – очень давно. И с тех пор боли бывали страшные.
– Хм-м-м… – Карен смерила ее скептическим взглядом.
Список принявших приглашение не оставлял желать ничего лучшего. Возглавляла его Сейди Ласаль, ради которой – хотя она это не знала – и устраивался вечер. Элейн была в восторге – если и дальше все
