Чеканным шагом она удалилась на кухню, где у черного хода сбились две ее подруги.
Росс последовал за ней, косматый юнец – за ним, женщина в цветастом брючном костюме и обиженный итальянец потащились сзади.
Уже обосновавшись на кухне, два гомика чистили у раковины овощи, два бармена выгружали из коробок спиртное, был еще один итальянец с грустными глазами, этот – с аккордеоном, и девица-блондинка в шортах и в укороченной майке – уши плотно закрыты наушниками марки «Сони». Росс прошел за Линой до двери, с горечью думая, не надул ли его Литтл С. Порц, уже показав фотографии Элейн. Как иначе объяснить, что ее нет дома в тот самый день, когда они устраивают прием?
– Госпожа Конти звонила? Передавала что-нибудь? Хоть что-нибудь? – в отчаянии спрашивал он.
– Она звонить пять раз, – буркнула недовольно Лина. – Но домой не приходить.
– Эй-эй, мужик! Как там с подзарядкой? – горланил косматый юнец.
– А с моими вазами? – визжала дама в брючном костюме.
– А комната для «Трио Дзанкусси»? – вздыхал унылый итальянец, не дававший себя обойти.
– Пошли вы все к…! – не владея собой, заорал Росс.
– Эй-эй, мужик, угомонись! – сказал юнец, успокаивающе воздев руку.
– Вот как! – оскорбилась женщина.
– Мама! – грустно покачал головой итальянец.
В эту минуту зазвонил телефон. Росс взял трубку.
– Да? – гаркнул он и некоторое время слушал молча и с отвращением. Потом шарахнул трубкой и, не удостоив жалобщиков взглядом, гордо вышел из дома.
Оливер Истерн причесал свои жидкие рыжеватые волосы сначала так, а потом – иначе, но, сколько ни прихорашивайся, не скрыть, что он явно лысеет. Недавно принял душ, но энергия, которую пришлось затратить, чтобы уложить волосы, проступила влажными пятнами у него под мышками.
Затрезвонил телефон, но он и не подумал хватать трубку, как делал обычно. Пусть прислуга ответит на звонок. Пусть хоть что-нибудь сделают за тысячу долларов, что он выкладывает им каждую неделю.
Не принять ли душ еще раз?
Как бы волосы не спутались.
Можно надеть сеточку.
От внезапной острой боли в животе он поморщился. Открылась язва, будто одного облысения ему не хватало. И вдобавок ко всему – геморрой. Тот хоть не кровоточит. Но скоро и это может начаться, если «Люди улицы»и дальше будут его допекать.
Нийл Грей доканывает его; впрочем, а какой режиссер не доканывает?
Монтана Грей доканывает; впрочем, а какой сценарист не доканывает?
Джордж Ланкастер доканывает; впрочем, а какой актер не доканывает?
Оливер ненавидел талантливых людей, но Оливер нуждался в талантливых людях. Потому что сам он был способен только заключать сделки.
Как продюсер он стал легендой еще при жизни. Не как великий продюсер, а как сенсационный делец. Ах, какие то были сделки! Какие махинации он проворачивал! Какую дребедень запускал на экраны!
Впрочем, провалы Оливера не особо волновали. Еще до того, как картину запускали в производство, он уже накладывал лапу на то, что считал своим по праву. В бюджетах тех фильмов, которые устраивал Оливер Истерн, всегда было немного сверху или очень много, в зависимости от того, какой олух финансировал постановку. И если первоначальный бюджет не подходил, ну, тогда… двойная бухгалтерия закону не противоречит – если тебя не поймают за руку. А Оливер Истерн знал все уловки, какие стоило знать.
Он осторожно понюхал одну подмышку и решил, что надо бы еще разок принять душ.
Сеточку для волос надеть, банный халат – долой. Сегодня на вечере у Конги он будет лизать задницы. Будет лестью устилать себе путь из комнаты в комнату. Монтана, Нийл Джордж – все они почувствуют теплоту его неискренности. И он с удовольствием этим займется, потому что знает, кто в конечном счете возьмет верх. Как только фильм снимут, он станет фильмом «Оливера», а прочие могут катиться к херам собачьим.
Чтобы все было в руках Нийла и Монтаны! Хрен им, думал он. Пусть попляшут. Ему известны трюки, какие и Гудини7 не снились!
Вот если бы отыскать ту девушку с пляжа, сделать ее звездой, подписать с ней персональный контракт.
Он заметил пятнышко грязи на покрытой зеркалами стене и принялся усердно стирать его бумажной салфеткой. Снова ощутил боль в животе. Быть киномагнатом – это вам не только икру кушать.
Они были в чистой и опрятной квартирке Ангель.
– Мне нечего надеть, – твердила она упрямо.
– Что-нибудь простенькое, – бормотал в раздумье Коко, роясь в шкафу. – Простенькое, но со вкусом. Любая сучка в городе явится расфуфыренной, как Жажа8 на Рождество. А я хочу, чтобы ты выделялась, как одинокая роза на бармицве.
– Что такое бармицва?
Он кинул на нее быстрый недоверчивый взгляд.
