– Ради Бога, малыш.
Она поспешила в дом, где в разных местах еще сидели группками гости. Возле бара увидела Монтану Грей, болтающую с незнакомым мужчиной. Рядом увлечены были разговором Шон Коннери и Роджер Мур с женами. Из гостевой ванной вышли Карен Ланкастер и Шарон Ричман, смеясь и хихикая.
О, Карен, я с тобой еще не закончила. Я, собственно, еще и не начинала, сука.
Она прошла к парадному входу и справилась у охранников.
Джина Джермейн еще не приезжала.
– Где Нийл? – громовым голосом спросила Памела Лондон. – Я за весь вечер его ни разу не видела.
Росс, который пытался сосредоточиться на Сейди-Ласаль, повернулся к почетной гостье. Видик у нее, будто нацепила алый парик, каким ворон пугают, – почему ей не скажут насчет ее волос?
– Он где-то туг, разве нет?
– Я его не видела, а он должен был сидеть рядом со мной.
Господи, думал Росс, ну что это за организация! И у того, и у другого почетного гостя – рядом пустые кресла. Хоть что-нибудь Элейн может сделать как надо?
Как только Элейн вышла из-за стола, Биби принялась действовать и подсела к Джорджу.
– Джордж, пусик! – вздохнула она. – Банкет очень хорош, но уж очень много народу. У меня для тебя и Памелы готов совсем особый ужин. Всего несколько друзей. Что ты думаешь?
– Я думаю, что для старой девки ты довольно хорошо сохранилась. – Он ущипнул ее за ляжку. – Все еще аппетитная бабенка.
– Джордж! – Она оттолкнула его руку и попыталась изобразить оскорбленную честь, но ничего не вышло. Джордж знал ее с тех пор, как ей было шестнадцать и она обхаживала Елисейские поля, что, как она надеялась, он давно позабыл.
Монтана прижала палец к губам и сказала:
– Никому, Бадди, ни слова. Я не должна была тебе говорить, пока не будет объявлено об участии Джорджа Ланкастера.
– Я буду сниматься в твоем фильме, и ты мне говоришь, что я не могу ничего об этом сказать? Будет тебе – я не настолько хорошо владею собой.
– Научись.
– А если бы у меня была жена, я мог бы ей рассказать?
– А что, есть?
Секунду он не знал, что ответить, потом сообразил, что время для откровений еще не подошло.
– Я похож на тех, кто женится?
Она рассмеялась.
– Так зачем задаешь глупые вопросы?
– Я в смущении.
– Так перестань смущаться. Должен соображать, что в твоих же собственных интересах не говорить никому ни слова. Закон Голливуда, детка, – не сглазь.
– А что будет теперь?
– Мы позвоним твоему агенту.
– У меня нет агента.
– Найди.
– Как же я найду агента, если предполагается, что я никому ничего не должен говорить?
– Агенты как духовники – им можно доверять. Я вот что тебе скажу. Я поговорю с Сейди Ласаль, может, устрою, чтобы она тебя завтра приняла. Как ты на это смотришь?
– По-моему, я тебя люблю.
Они оба рассмеялись.
Издалека он углядел, как к нему со свирепой физиономией приближается Фрэнсис Кавендиш.
– Похоже, надо сматываться, – торопливо заговорил он. – Эта… э… особа, у которой я сегодня в паре, идет по мою душу, и я не хочу, чтобы ты слушала ее ругань.
Монтана кивнула с серьезным видом.
– Понимаю.
Он ей нравился – чутье ей подсказывало, откуда ему пришлось выбиваться и через что пройти. Она была рада, что свой шанс в жизни он теперь получит.
Бадди взял ее руку и крепко сжал.
– Спасибо, – сказал он тепло. – Я думаю, ты спасла мне жизнь.
– Будет тебе. Мне-то не устраивай душещипательных сцен – оставь их для кино.
