Загадка гениальности даже для 'мудрого змея' не разрешима.
***
И вот еще о Гоголе: после выхода в свет 'Вечеров на хуторе близь Диканьки' он получил известность, и его взяли профессором в Университет.
Об этом Розанов сообщает: 'Очень хорош он был, как профессор: подвязывал щеку и говорил, что у него зубы болят, не зная, как читать и о чем говорить. Зачем ему надо было в профессоры…
Все действия без порыва, какие-то медленные и тягучие. Точно гад ползет'.
Надо же! Я только что сравнил самого Розанова со змеем…
***
'У нас нет совсем мечты своей родины. У греков она есть. У римлян была. У евреев есть. У француза —'chere France', у англичан — 'старая Англия', у немцев — 'наш старый Фриц'.
Только у прошедшего русскую гимназию и Университет — проклятая Россия'
Что изменилось за сотню лет? Лишь стала еще более 'проклятая'…
***
'Человек искренен в пороке и неискренен в добродетели'.
Редко, Василий Васильевич, но бывает и наоборот.
***
'Сентябрь и октябрь, дети сидят в классах, 'не видят оранжевого великолепия лесов. Может быть, оранжевый-то лес в детстве, спасет его в старости от уныния, тоски, отчаяния? Спасет от безбожия в юности? Спасет отрока от самоубийства?
Бедная наша школа. Такая самодовольная, такая счастливая в убожестве'.
Это пишет преподаватель гимназии, ставший одним из просвещеннейших умов России.
(Записал с мыслью о тебе, Ксюша).
***
То, что дети ненавидят школу — это здоровая реакция на всю ее глупость. Школьные знания нужны не для жизни, а для экзаменов, 'для поступления'. После этого забываются начисто.
Если школа не способна помочь человеку 'научиться жизни', то и 'не учитесь, господа. Ну их к черту. Шалите, играйте. Собирайте цветы, влюбляйтесь, только любите своих родителей.
В двадцать, когда будете женаты, начинайте полегоньку читать, и читайте все больше и больше, до самой смерти'.
Вот и вся премудрость. Любите родителей и начинайте читать, когда придет в этом необходимость. Этим можно заменить всю школьную программу.
А культура, музыка, английский — дело каждой семьи в отдельности, как и вообще будущего ребенка. Школа тут не при чем.
***
'Все бы любились. Все бы женились. Все бы растили деточек. Немного бы их учили, не утомляя, и потом тоже женили. 'Внуки должны быть готовы, когда родители еще цветут'.
Почему же мы вечно нарушаем эти естественные требования природы?
***
Не сомневаюсь, что за доброту и праведность моя жена попадет в рай. Это будет рай 'по Розанову': там ее будут поить вместо воды арбузами', которые она так любит.
***
Береги свой дом, потому что за стенами его — равнодушие.
***
Выпускник школы, института никому не нужен. Это надо помнить и быть готовым окунуться в 'ледяное море равнодушия. Кто его переплывет — выползет на берег. Без перьев, без шлейфа, кой-какой. Но выползет'.
(И это с мыслью о нашей школьнице Ксюше).
***
'Смазали хвастунишку по морде — вот и вся 'История социализма в России'.
'Смазали', а он всё хорохорится.
***
'Развод — регулятор брака'.
Не забывайте о нем, люди, вынужденные жить в семейной фальши.
***
'Как мелкий вор выходил я от Буре, спрятав в карман (к часам L. Ademars № 10165) коробочку с золотой цепочкой. У детей — ни нарядца, мама — больна, а я купил себе удовольствие на триста рублей'.
Сколько противоречивых эмоций вызвали эти часы у В. Розанова!
И во мне всю жизнь живет история, связанная с часами.
Лет в тринадцать я выменял швейцарские наручные часы у карманного вора Фекли. Выменял на хромовые сапоги отца, погибшего на фронте. Часы сохранились, они ходят до сих пор. Они давно стали для меня реликвией, я писал об этой истории в своих воспоминаниях.
Я берегу часы, надеваю их не часто. Когда я вижу их, оживает послевоенное голодное детство.
***
'Я, собственно 'родился вновь' и, в сущности, просто 'родился' — уже тридцати пяти лет около теперешней жены моей и ее матери'.
Это написано Розановым и обо мне. Я тоже 'родился' духовно при подобных обстоятельствах, только в тридцать четыре года.
***
'Наполеон совершенно никому не интересен. Наполеон интересен только дурным людям (базар, толпа)'.
