Я расстегнул ремень с кобурой и оставил его у часовой. Она отперла стальную дверь и впустила меня внутрь.
Деландро лежал на койке, сложив руки на животе и задумчиво глядя в потолок.
– Я ждал тебя, – улыбнулся он.
В камере был стул. Я поставил его напротив Деландро и сел.
– У тебя и речь уже заготовлена, верно? Я покачал головой.
– Нет? – До сих пор он не шевелился, а теперь повернул голову и посмотрел на меня. – Ты говоришь неправду, Джим. – И снова я ощутил тепло его огромной согревающей улыбки. Он рассмеялся. – Ты приготовил речь, наверное, даже несколько речей. И скорее всего, отрепетировал их. Но решил не произносить ни одной. Это правда?
– Ты всегда преуспевал по части чтения мыслей, Джейсон. Зачем с тобой спорить?
– Ты пришел сюда не просто позлорадствовать, – сказал он. – Я слишком хорошо выдрессировал тебя.
– Тогда зачем я здесь?
– Джим. – Он покачал головой. – Не притворяйся простаком, а то кто-нибудь поверит. Ты здесь, потому что хочешь закончить наши дела до завтрашнего дня. Тебе известно, что произойдет в зале суда и что за этим последует. Ты знаешь, кто должен будет сделать это.
Завтра ты убьешь меня, Джим. Но ты хочешь, чтобы прежде я простил тебя. Или вымаливал у тебя жизнь. Или как-нибудь оправдал свое убийство. Плохо твое дело, Джим. Я не собираюсь помогать тебе. Ты не имеешь надо мной власти, если только я сам не захочу дать ее тебе. А я не дам ничего.
Очень тихо я заметил: – Зато я могу дать тебе кое-что.
– Ага, – констатировал он. – Вот мы и добрались до предложений. – Он сел. Его глаза были такими пронзительно-голубыми, каких я еще не видел. – Давай предлагай. – Он рассеянно почесал шею. Я узнал этот жест.
– Я могу предоставить тебе выбор, – сказал я. – Такой же, как ты предоставил мне. Ты можешь умереть или остаться жить.
– О? – Он вздернул брови.
– У тебя есть сведения, которые имеют военное значение. Ты многое знаешь о червях. Армия нуждается в такой информации. Можно достигнуть соглашения. Ты и твои люди останетесь в тюрьме, но будете жить. Или же… – Я пожал плечами. – Мы устроим суд.
– И убьете нас.
– Ты хочешь жить или умереть?
– Мой жизнелюбивый мозг, конечно, хочет жить – но я думаю, что выберу смерть. Таким образом, ты опять ничего не можешь делать, кроме как прислуживать мне. Ты можешь только выполнять мои желания, Джим. Видишь, я заключенный, но по-прежнему контролирую тебя. Ты даже не в состоянии отомстить.
– Другими словами, ты не хочешь отпустить меня с миром, не так ли?
Деландро покачал головой: – Нет. Почему я должен отпускать тебя?
– Не знаю. Я думал… Мне показалось на какой-то миг, что я был не прав. Я поверил, что ты настолько очистился, что любишь все человечество.
– Нет. Я этого никогда не говорил. Никогда.
– Это моя ошибка, – спокойно признался я и снова встретил его взгляд. – Теперь давай поговорим о твоей.
– Да? – Он ждал.
– Это то, как ты осуществляешь свою… вербовку. Ты предоставляешь людям выбор между жизнью и смертью, но никогда не имел права на это. У тебя никогда не получалось настоящего контакта с пойманными тобой людьми. Соглашение не имело законной силы. Я никогда не давал тебе права ставить меня перед выбором: жизнь или смерть. Ты сам присвоил себе право, которого никогда не имел.
Деландро спросил: – Ты ждешь ответа? Я кивнул.
– Я никогда не спрашивал у тебя разрешения. Я уже имел право, действуя от имени молодого бога.
– Здесь это право не признается, – сказал я. – До тех пор пока это – планета людей, ты находишься под властью правительства людей.
– Я не признаю эту власть.
– Очень плохо. Потому что вопрос о твоем положении остается открытым. Как твои соплеменники-люди должны поступить с тобой?
– Джим, возможен только один исход завтрашнего слушания. Ты это знаешь, и я это знаю. Мы оба знаем, что произойдет и как произойдет. Если желаешь, я могу даже набросать для тебя завтрашний диалог.
– Нет, спасибо.
– Мой выбор уже сделан, – спокойно продолжал Джейсон. – Он был сделан на моем первом Откровении, и все дальнейшее было лишь продолжением процесса. Я служу новым богам. Что бы я ни говорил или делал – часть этого служения.
– Здесь твои боги тебе не помогут, – сказал я. – И в суде тоже. Нравится тебе или нет, но судить тебя будут представители твоего собственного вида.
– Человеческая раса не способна судить самое себя – и, уверяю тебя, на всей планете нет ни одного человека, который мог бы судить наши действия, потому что мы больше не оперируем в человеческом контексте. Мы вне вашего опыта. Вы этого еще не осознаете, Джим, но ваша власть уже потеряла всякое значение для будущего.
– Это становится утомительным, – заметил я.
– Ты можешь уйти.
– Я пришел сюда, чтобы попытаться спасти тебе жизнь. Не потому, что питаю к тебе какие-то добрые чувства. Совсем наоборот. Но я хочу узнать то, что ты знаешь о червях.
– Я не собираюсь спасать свою жизнь. А если ты хочешь знать о червях то, что знаю я.., то существует только один путь.
Он спокойно изучал меня. Он всего лишь человек, убеждал я себя, но не мог до конца поверить в это. Я видел его на кругу, Я видел его на Откровениях.
– Ты многого еще не знаешь, Джеймс. Не надо было сбегать с Откровений – тогда ты бы понял. Вы можете сражаться с Хторром, только сражаясь против самих себя. Путь, который вы выбрали, не приведет к победе.
Я встал. Пора было уходить.
– Все кончено, Джейсон. Крышка. Ты проиграл. Племени больше нет. Дети мертвы. Твои младенцы мертвы. Новые боги мертвы. Все до одного. Без исключения.
Джейсон поднялся и посмотрел мне в лицо. Его глаза были ярко-голубыми, как полуденное небо. Он подошел очень близко.
– Джим, посмотри на меня. Не считай меня человеком. Я никогда им не был.
Он начал расстегивать рубашку.
– Ты должен знать это. Я вижу очень многое из того, что находится за пределами вашего понимания…
Он отступил назад, чтобы на него падал свет.
И тут я увидел.
Вся его грудь поросла тонким розовым мехом с пурпурными и оранжевыми переливами. Я в ужасе уставился на Деландро.
Гуще всего мех был там, где он дорожкой поднимался по животу к груди. Дорожка расширялась и охватывала всю грудь, как большое красное дерево. Это было почти прекрасно. Джейсон сбросил брюки; мех уходил вниз по внутренней поверхности бедер. Он повернулся, и я увидел заросшую спину.
– Потрогай меня, – потребовал он. Помимо своей воли я протянул руку. Мех кололся, как у червя.
Это был мех червя.
Он снова повернулся ко мне лицом.
– Джим, я могу видеть тебя с закрытыми глазами. Я чувствую твой запах и вкус. Ты пахнешь солью, страхом и кровью. Я ощущаю твой вкус – вкус одиночества. Я слышу, как ты думаешь. Ты излучаешь и
