– Отказ отвечать – все равно ответ, Деландро. Он ответил молчаливым отказом.
Итак, мы собирались разыграть спектакль до конца. Здесь он начинался – и неумолимо продолжится вплоть до своего ужасного логического завершения.
Я разыгрывал свою роль.
– Вы, конечно, понимаете, что выбираете смертный приговор?
Он поднял голову и посмотрел на меня. На Бетти-Джон. На всех нас.
– Я не боюсь смерти. – Джейсон снова посмотрел на меня. – Если вложишь дуло мне в рот и предложишь жизнь или смерть, мой выбор будет иным, чем твой. Я выберу смерть, и ты ничего не сможешь со мной поделать, тебе нечем будет угрожать мне. Я сам решаю свою судьбу, и всегда поступал так. Любая власть, которую ты якобы имеешь надо мной, будет лишь той властью, которую я дам тебе сам. А я не дам ничего. Мы не дадим.
Правильно.
Я пробежал по ним взглядом. Все пленники были бесстрастны. Я бы растерялся, если бы они были другими.
Мы обменялись красноречивыми взглядами с Бетти-Джон. Оба чувствовали раздражение. Я подошел к барьеру.
– Я предупреждал тебя, что так и будет. Я знаю этих людей.
– Немного ближе, чем хотелось бы, – ядовито заметила Бетти-Джон. – Ладно.
Она взяла блокнот. Я отступил назад.
– Прежде чем начать заседание, я хочу, чтобы вы ясно представили себе свое положение, – сказала она Джейсону и другим. – Самое главное условие: с тех из вас, кто проявит достаточно разума, чтобы согласиться на сотрудничество с судом, обвинение будет снято в интересах вашей пользы для общества.
Джеймс Маккарти сообщил, что вы обладаете информацией о природе хторранской экологии, и эта информация может представлять стратегическую ценность для Соединенных Штатов. Если кто-нибудь согласится раскрыть эту информацию, я готова включить любого из вас или всех вместе в соответствующую программу служения нации.
Заявляю совершенно ответственно: любая программа общественно полезного труда освобождает от содержания в заключении, хотя и не подразумевает оправдания или помилования. Любая программа службы на благо нации имеет целью предоставить тем, кто по той или иной причине не способен выполнять гражданские обязанности в полном объеме, возможность по-прежнему служить обществу, в котором они живут. Это абсолютно добровольная программа.
Если такое условие для вас неприемлемо, суд продолжится, и вас будут судить за преступления против человечества. Если никто не попросит выделить его дело в отдельное производство, вас будут судить за групповое преступление.
Никто из них не произнес ни слова. Я и не ожидал иного.
Бетти-Джон спросила: – Кто-нибудь хочет принять условие служить нации? Она ждала. Мы все ждали.
– Мне все ясно. – Она что-то написала в своем блокноте и подвинула его Берди; та тоже расписалась. – Кто-нибудь хочет, чтобы его судили отдельно?
Снова молчание.
Бетти-Джон в отчаянии запустила руку в волосы. Она уже знала, что последует дальше, и не хотела этого. Сложив пальцы домиком перед собой, она поджала губы. Вид у нее был совсем несчастный.
В конце концов она взяла молоток.
– Позволю себе заметить, что молчание подсудимых расценивается как отказ отвечать на оба вопроса. Таким образом, суд продолжается. – Обращаясь к Джейсону, она сказала: – Суд готов предоставить вам услуги адвоката.
Джейсон отрицательно покачал головой.
– Мы не признаем правомочности вашего суда.
– Мистер Деландро, я даю вам еще один шанс и настоятельно рекомендую им воспользоваться. Вам нужны услуги адвоката?
Джейсон повторил заявление: – Мы не признаем правомочности вашего суда. Бетти-Джон расстроилась и обозлилась.
– Запишите в протоколе, что подсудимые отказались признать правомочность суда. – Она заглянула в свои записи. Нашла то место в гражданском кодексе, которое я отметил заранее. – Хорошо. Суд признает Джеймса Эдварда Маккарти свидетелем-экспертом по поводу вменяемости подсудимых. – Она взглянула на меня. – Способны ли, по вашему мнению, подсудимые признать правомочность данного суда? Я встал.
– Нет. По моему мнению, не вполне способны. Замечу: в настоящее время. При других обстоятельствах – возможно.
– Мы имеем дело с настоящим временем, – сказала Бетти-Джон.
– Возражений не имею.
Бетти-Джон провела пальцем по тексту и, поджав губы, нахмурилась, но, вместо того чтобы прочитать следующий абзац, нагнулась и, понизив голос, спросила: – Ты уверен?
– Все происходит в точности так, как я и говорил, Би-Джей. Они вне рамок того, что мы называем ответственностью, и ты не можешь продолжать этот суд. Они, разумеется, понимают, на что делать ставку, и добиваются этого.
– Ты думаешь, что они намеренно пытаются усугубить свое положение – чтобы вызвать во мне сочувствие?
– Напротив. Я думаю, они жаждут умереть.
– Вот почему я ненавижу этот закон, – сказала Би-Джей. – Слишком много он оставляет мучеников.
– Ни один из них ни за что не пойдет на сотрудничество с системой.
– Джим, позволь мне передать их властям Сан-Хосе. Я покачал головой.
Берди предупреждающе начала: – Джим…
Я перебил ее: – Они дьявольски опасны.
– Может, и так, но это уж слишком попахивает местью.
– Берди! – Я заставил себя перейти на шепот: – Есть в этой комнате хоть один человек, не жаждущий мести?
– В том-то и дело, Джим. Би-Джей права. Мы должны передать их дело в Сан-Хосе.
Я замотал головой: – Нет. Послушайте меня. Ваша власть кончается в тот момент, когда пленники отказываются от сотрудничества. У вас нет выбора. Ответственность за положение дел в данном районе переходит к старшему офицеру. И я беру ответственность на себя.
– С этим я не спорю. Я говорю о гуманности!
– Я тоже. И считаю, что мы должны покончить с этим делом на месте. Если оно перейдет в Сан-Хосе, то затянется на месяцы – или, хуже того, оттуда его перепасуют в Окленд, где оно будет тянуться годами. Деландро неглуп. Он будет цепляться к каждой запятой в системе правосудия. Если ему удастся отложить суд на три года – а он это сможет, – то улики станут весьма и весьма шаткими, и его нельзя будет притянуть за нынешние преступления. Они будут проходить по обвинению в подавленном заговоре. Если дело уйдет отсюда, через пять лет он вернется. Кроме того, – еще понизив голос, добавил я, – мне не хочется, чтобы он приобрел широкую популярность. Тот мусор, который он распространяет, заразен. Я знаю.
– Джим, я прошу тебя еще раз подумать. Возможен и другой выход.
– Берди, я уже думал над этим, и гораздо больше, чем ты. Может быть, я просто больше видел. Тут я эксперт. Ты специалист по медицине. Если ты видишь рак, ты его вырезаешь. Я же специалист по хторранам. И тоже вижу рак.
Берди вздохнула: – Хорошо, Джим.
Назвать ее довольной было нельзя.
Я посмотрел на Бетти-Джон.
– Читай дальше. – И отошел от стола. Бетти-Джон послушалась.
– После проведения экспертизы суд признает, что обвиняемые полностью не способны к взаимопониманию или сотрудничеству с законными властями. Подсудимые будут переданы в ведение Армии
