С другой стороны, специалисты знают, что некоторые наиболее известные радикально-исламские движения, включая Талибан (и, видимо, «Аль-Каида» и ряд других), создавались при активном участии спецслужб весьма влиятельных стран мира (США, Великобритании, Саудовской Аравии, Пакистана)15. Мы также осведомлены об исследованиях наших индийских коллег, доказывающих непосредственную связь исламского терроризма организаций типа «Лашкар-и-Тайба» в Индии с

«управляющими импульсами» со стороны Межведомственной разведки Пакистана (ISI).

Эксперты понимают, что подобные связки «спецслужбы – террористы» нередко весьма устойчивы. И в этом смысле исламский радикализм, включая его террористический аспект, может, с точки зрения «управляемой критичности», быть не субъектом, а инструментом определенных спецслужб, используемым для создания аттракторов «управляемого хаоса».

Вопрос о том, когда исламский радикализм является субъектом собственной игры, а когда становится инструментом в руках элит и спецслужб заинтересованных держав, – в целом за рамками предмета моего исследования. Хотя все же следует отметить, что некоторые американские аналитики – не только упомянутый выше Стивен Манн – откровенно признают, что одной из наиболее употребительных форм американской внешней политики является создание хаоса в сферах интересов актуальных или потенциальных глобальных конкурентов США.

Так, например, Джордж Фридман, основатель и директор одной из ведущих американских аналитических корпораций STRATFOR, в своей книге «Следующее столетие: прогноз на XXI век» пишет о реакции США после терактов 11 сентября 2001 года: «Систематически достигая своих стратегических целей, США видели свою конечную задачу в том, чтобы помешать появлению любого сильного государства в Евразии. Однако парадоксальность ситуации заключалась в следующем: как бы ни заверяли политики общественность в обратном, США всегда вмешивались не с целью чего-то достигнуть, а с целью помешать чему бы то ни было. США хотели помешать установлению стабильности в тех областях, где могла появиться другая сила. Их целью было не стабилизировать, а дестабилизировать. И это объясняет то, каким образом США отреагировали на 'исламское землетрясение'»16.

В данном исследовании я не буду подробно разбирать весьма обширную и сложную тему использования исламского радикализма как инструмента великих держав при создании «управляемой критичности». И остановлюсь лишь на некоторых конкретных примерах и потенциальных возможностях участия групп исламских радикалов в «управляемой хаотизации» в контексте идущих в мире энергетических и транспортных войн.

4. Исламский радикализм как актор хаотизации и «управления критичностью» в транспортных и энергетических войнах

4.1. Зона Персидского залива

По данным Международного Энергетического Агентства за 2005 год, зависимость некоторых стран от импорта нефти из зоны Залива составляла:

– для США – 17%;

– для стран ЕС – около 40%;

– для Китая – около 45%;

– для Индии – около 45%;

– для Японии – около 80%17.

Именно по этой причине каждое усиление «конфликтной критичности» в зоне Залива (а оно практически всегда связано с активностью радикальных исламистов) приводит к повышению цены нефти и является болезненным ударом по основным европейским и азиатским геополитическим и геоэкономическим конкурентам США. Так было в периоды обострения конфликта между Израилем и его арабскими соседями, в периоды ирано-иракской войны и двух войн США и НАТО в Ираке, в ходе войны между Хезбал-лой и Израилем в Ливане, а также в периоды усиления напряженности в регионе в связи с иранской ядерной программой и угрозой начала войны против Ирана.

Ясно, что создание в Заливе полномасштабного хаоса и прекращение экспорта нефти вызовет катастрофические последствия для очень многих стран. И, прежде всего, для основных геоэкономических конкурентов США. Один американский эксперт в 2003 году сообщил мне следующую свою оценку: без нефти Залива темпы роста ВВП Китая снизятся с 9% до 3-4%. Предполагаю, что для Индии макроэкономические последствия в этом случае были бы не менее болезненны.

Также отмечу, что, как сообщают наши израильские коллеги, в 2001 году, сразу после атаки на башни-близнецы в Нью-Йорке, на интернет-сайтах радикальных исламских организаций появились любопытные тексты. В них говорилось, что только полномасштабная война в Заливе, парализующая нефтедобычу и лишающая правящие династии нефтяных денег, поможет свергнуть этих вероотступников, продавшихся американскому дьяволу, создать настоящие государства правоверных и приступить к восстановлению Халифата.

Также хорошо известно, что любое усиление шиитского Ирана (в том числе его нынешнее усиление в результате попадания иракских шиитов под влияние Тегерана и Кума) с крайним раздражением и тревогой воспринимается суннитскими соседями Ирана по региону.

В любом случае, очевидно, что конфликтный потенциал «зоны критичности» в Заливе не снижается, а нарастает. Соответственно, мощный и долговременный «аттрактор хаоса» здесь налицо.

При этом, по нашим оценкам, по крайней мере в среднесрочной перспективе полное прекращение экспорта нефти из стран Залива – маловероятно. В этой нефти заинтересованы слишком мощные мировые силы, которые постараются полного хаоса (в том числе крупной войны) здесь не допустить.

Но вот управление конъюнктурой мировых нефтяных цен через кратковременные хаотизации военно-политической ситуации в регионе Залива все аналитики рынков признают непреложным фактом. В частности, по расчетам ряда экспертов ОПЕК и МЭА, уровень «надбавки за риск» в цене нефти в периоды региональных кризисов в Заливе (таких, как обострения ситуации вокруг иранской ядерной программы и угрозы атаки США и Израиля на иранские ядерные объекты в 2008-2009 годах) достигает 12-15 долларов за баррель.

Следующий весьма сильный инструмент «управляемой хаотизации», по своему влиянию и значимости для мира выходящий далеко за пределы данного региона, – создание проблем для импортеров нефти и газа из Залива на транспортных коммуникациях.

Основная часть нефти и газа Залива идет через Ормузский пролив и Оманский залив и далее в Европу вокруг Аравийского полуострова, через Баб-эль-Мандебский пролив, Красное море, Суэцкий канал и Средиземное море, а в Азию – через Индийский океан (рис. 2).

Рис. 2

Хорошо известно, что Иран на неоднократные сообщения о готовящейся военной акции против его ядерных объектов реагирует угрозами перекрыть судоходство в Ормузском проливе. В частности, Иран не раз заявлял о своей готовности, в случае начала военных действий, оперативно минировать как сам Ормузский пролив, так и выходы из него в Персидский и Оманский заливы. Кроме того, еще в начале августа 2008 г. Иран провел испытания новой мощной противокорабельной ракеты дальностью до 300 км и объявил, что при помощи этих ракет способен прочно и надолго перекрыть нефтяные и газовые поставки из Залива18.

И хотя многие аналитики и военные считают, что такие акции Тегерана будут пресечены силами ВМФ США, которые базируются в Бахрейне (5-й флот США) и в Индийском океане (остров Диего-Гарсиа)19, в случае успеха этих акций на разминирование пролива международными силами может уйти, по экспертным оценкам, от двух до четырех месяцев. А это не только

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату