А впрочем, что такое этот мир? Сплошное засилье колпепперов.
Едва ты появляешься на свет, семейства колпепперов берут тебя за шкирку.
Он шагал в темноте по пустой дороге, и его переполняла щемящая жалость ко всем пруитам, живущим в этом мире; он думал о недописанном блюзе и о том, что они не взялись бы его сочинять, если бы не идиотское преклонение Слейда перед пехотой. Так что все это нелепая случайность: Слейду стало стыдно, что он соврал про пластинки Джанго, и он захотел как-то загладить свою вину, потому и навязал им эту глупую затею. Да, нелепо. Нелепо и смешно.
Голос Пятницы, спорившего с Пятницей, растаял далеко позади, и он теперь остался один, в своем собственном, замкнутом мире, радиус которого измерялся десятью футами щебенки. Только что ему хотелось остаться одному. Но сейчас одиночество давило. Этот замкнутый мир сросся с ним, как луч прожектора, намертво прилипший к танцору на сцене.
Он побежал. Но ему было не оторваться, от этого своего мира. Он не мог убежать от него, как не мог убежать и от мира колпепперов.
Он перешел на шаг. Шагал по дороге и размышлял, допишут они блюз или нет. Скорее всего, нет, разве что Слейд переведется в Скофилд, чтобы их вдохновлять. Слейду нравится пехота только потому, что сам он служит в авиации. Пруит громко засмеялся, смех был горьким и радостным.
– Стой!
Пруит остановился. Встал как вкопанный. Никаких постов здесь вроде быть не должно. Но когда командуют «стой!», лучше не спорить. Тем более если вслед за окриком из темноты возникнет часовой с заряженным пистолетом.
– Кто идет? – требовательно спросил тот же голос.
Совсем рядом, на границе с его замкнутым в десять футов щебенки миром, произошло какое-то движение, блеснуло что-то похожее на пистолет.
– Свой, – ответил он в соответствии с уставом.
– Подойди ближе, свой, и назовись, – громыхнул голос.
Пруит медленно, в полном соответствии с уставом, двинулся вперед.
– Стой! – в ту же секунду рявкнул бестелесный голос.
Пруит замер на месте. Происходящее больше не соответствовало никаким уставам.
– Кто идет? – снова рявкнул голос.
– Свой, черт возьми!
– Подойди ближе, свой, черт возьми, и назовись.
Пруит шагнул вперед.
– Стой! – в ту же секунду загремел голос, и в темноте качнулся маслянистый блик.
Пруит остановился.
– Эй, что за шутки?
– Молчать! – Отделившийся от темноты силуэт навел на него какой-то тускло поблескивающий предмет. – Вольно! Разойдись! Кругом! Направо! Кто идет?
– Рядовой Пруит. Седьмая рота …-ого пехотного полка, – отчеканил Пруит, начиная смутно догадываться.
– Рядовой Пруит, седьмая рота …-ого пехотного полка! Подойди ближе и умри от моей пули! – проревел голос.
– Тербер, иди ты в задницу, – сказал Пруит, приближаясь к нему.
– Ба-бах! – гаркнул Тербер и попятился. В руке у него качался все тот же поблескивающий предмет. – Пиф! Паф! Попал!.. Ты убит. Ба-бах!
– Кончай ломать комедию. – Пруит поморщился. Он уже разглядел, что блестит у Тербера в руке. Это была бутылка.
– Так-так. – Тербер пьяно хихикнул. В глазах у него зажглись смешливые огоньки. – Хорошо я тебя разыграл, а? Привет, малыш. Ты чего-то здесь расхаживаешь? Ведь темно. Ненароком и подстрелить могут. Не слыхал про такое?
– Я гуляю, – с вызовом сказал Пруит.
– Так-так… Говоришь, гуляешь? Я слышал, лейтенант испортил вам все веселье.
– Сволочь он.
– Ай-я-яй, – Тербер погрозил пальцем. – Разве можно так говорить про человека из славного рода Колпепперов? А тебе известно, что во всех войнах, которые вела наша отчизна, сражалось минимум по одному Колпепперу? Начиная с той войны, когда Тейлор[32] оттяпал у Мексики Калифорнию. Может, лично ты хотел бы, чтобы у нас не было Калифорнии? А где бы, интересно, мы тогда кино снимали? Что бы стало с нашим миром, если бы не колпепперы? Как по-твоему?
– Пошли они все куда подальше!
Тербер дурашливо зацокал языком:
– Ай-я-яй. Необразован… не печется о благе человечества… к тому же дурно воспитан… Тебя лучше расстрелять. Ба-бах!.. Пиф-паф. Ты убит. Я в тебя попал. Как тебе мой новый пистолет? – Он выставил бутылку перед собой. Пруит протянул руку, но Тербер тотчас убрал бутылку. – Но-но. Ты поосторожнее. Заряжено.
