Ли Майклс

– Привет, – сказала она.

Ее голос напоминал писк. Как оригинально, отметила она с иронией. Ведешь себя почти так же, как когда тебе было шестнадцать и ты пыталась произвести на него впечатление в очереди за ланчем – в тот день, когда она уронила ему на ногу свой поднос с тунцом и рисовой запеканкой.

Однако канули в вечность старые добрые времена.
Вот в чем суть проблемы. А ей хотелось вернуть те дни – дни вечного лета.
Дни, когда Пенн был для нее центром вселенной.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Если это правда, тебя обманут и еще раз! – сказала она себе без всякого сочувствия. Желание вернуть те летние, полные томленья дни не обещало ничего, кроме ужасной обиды, которую она испытала тогда. Пенн для нее был всем в жизни, но она для него никогда всем не была.
Нет. Она искренне не хочет повторения чего-либо подобного. Просто это приступ ностальгии. Должно быть, она накапливалась в течение нескольких недель, вызванная продажей дома, в котором она выросла. И к ней примешивались ее усталость, напряжение и жажда любви, а также осознание неопределенности о будущем, когда Маркуса уже не будет с ней рядом.
Не позволяй себе сентиментальности при воспоминании о тех прекрасных днях. Как просто, оглядываясь назад, видеть только хорошее. Но важнее всего – не пасовать перед трудностями, с которыми она сейчас столкнулась, и не рассчитывать, что Пенн поможет ей преодолеть этот внезапный приступ одиночества. Ожидать этого от него было бы ошибкой.

– Мы играем в шарады? – спросил он с ноткой раздражения в голосе. – Извини, но сейчас для этого довольно темно, Котенок.

Она с облегчением вздохнула.

– В сущности, это мои проблемы, – сказала она. – Я ищу 100-ваттную лампочку и лестницу, чтобы ее ввернуть. В коттедже Джил полная темнота.

– Дай подумать, где бы все это найти.

Пенн закрыл глаза. Казалось, он заснул.

– Не напрягайся, – сказала она с оттенком иронии. – Мне не хотелось бы мучить твои мозги. Если поиск лестницы доставит слишком много хлопот, мне подойдет и «кошка». Попытаюсь зацепить фонарную цепь с чердака.

Пенн никак не отреагировал на ее насмешку.

– Вспомнил. Лестница – в кладовке. – Он скатился с гамака одним легким кошачьим движением. – Я принесу. Тебе будет тяжело.

Он не только принес лестницу, но и ввернул новую лампочку. И когда она загорелась, он уселся на верхнюю ступеньку стремянки и осмотрелся вокруг. Даже сильная лампочка недостаточно освещала большую комнату – все ее укромные уголки и закоулки сохраняли интимный полумрак. Однако света вполне хватало, чтобы увидеть, какой в ней беспорядок, и Пенн с интересом все разглядывал.

– Будем соседями какое-то время, – сказала Кэтлин, пытаясь придать своим словам беспечность. – Пока не найду квартиру в городе.

Он не отвечал, и она направилась в кухню, чтобы распаковать пакеты с едой. Казалось, он не торопился уходить.

Наконец Кэтлин сказала:

– Не забудь про бифштекс. Он слишком аппетитно пахнет, чтобы дать ему сгореть.

У нее потекли слюнки при одной мысли о еде, и она решительно стала рыться в пакетах, пока не нашла банку с арахисовым маслом.

Пенн взглянул на часы.

– Будет готов через три минуты. – Посмотрев на арахисовое масло, добавил: – Там всем хватит – приходи, если хочешь.

Кэтлин не смотрела на него.

– Я не намекала на приглашение.

– Знаю. – Он сложил стремянку и вынес ее, насвистывая.

Она выдержала короткую схватку со своей совестью – и проиграла: восхитительный аромат жареного мяса плыл над тропинкой и проникал к ней в окна. И вот она последовала за ним и, огибая угол его дома, собиралась с духом, готовая ответить на любое едкое замечание с его стороны.

Но Пенн только улыбался. Он подал ей тарелку и махнул рукой в сторону гриля, где все еще нежно шипел огромный кусок вырезки. Он был аккуратно поделен пополам.

– Думала, у тебя гости, – сказала она.

Он посмотрел вокруг, как бы желая удостовериться.

– Только я.

– Ты приехал на двух машинах?

– Нет. Пикап я взял напрокат.

– О! Ты был прав, когда сказал, что хватит на всех, – пробормотала она.

Пенн пожал плечами.

– Такое мученье – раздувать угли, поэтому я готовлю много, а на следующий день подогреваю остатки в микроволновой печи.

– Подогревать бифштекс в… Пенн, ты кретин, это же кощунство, портить такой отличный кусок мяса. – Она тут же спохватилась, что неразумно укорять хозяина.

Пенн только пожал плечами.

– Видишь, от какого ужасного кощунства ты меня спасла, съев половину моего обеда? – мягко спросил он. – Хочешь пива? Или коку? Или озерной воды?