l:href='#bookmark98' type='note'>99.
Форма посвящения уже позволяет избежать опасности индивидуализации. Посвящение в профессию предусматривает коллективную работу в атмосфере братской любви и необходимость существования ложи. Работа, следующая за ритуалом, наилучшим образом, с точки зрения психологии каждого брата-масона, помогает символам проявить их способность вызывать озарение. Как часто говорили, масонство представляет собой один из видов конструктивизма. Каждый, принося свой камень на строительство Храма, строит храм внутри собственного Я. Но понятие Любви, задуманное не только с точки зрения моральной, где проявляются лишь последствия Любви, но как способ постижения Знания (с помощью Традиции, как мы увидим ниже, дает возможность индивидуальному разуму возвыситься до всеобщего разума и до всемирной идеи, то есть до Истины).
IV. Поиски абсолюта. Бессмертие
Объект откровения при инициации, не будучи чисто индивидуальным с точки зрения исследования и своего выражения, не имеет свойств фрагментарного и частного. Истина одна, а ее аспекты многочисленны. Поэтому путь посвящения за счет использования своих символов ведет не только к постижению искусства мысли, но также и к постижению этой абсолютной Истины.
Главную суть всех посвящений составляет эзотерическое значение масонских ритуалов смерти и возрождения. Они символизируют смерть посвящаемого для мира случайностей и чувственных восприятий (по определению это*мир смерти) ради его возрождения и вступления в мир абсолюта, в мир бытия, где нет ни конца, ни будущего. В результате этого посвящаемый в состоянии наивысшего подъема участвует в осуществлении Великого принципа — приобщается к Вечности. Хирам бессмертен.
Мы уже говорили о легенде, посвященной Хираму. Эта легенда лежит в основе посвящения в степень мастера, и рассказ о смерти Хирама дополняется в ритуалах посвящения его воскрешением, одновременно в виде личности самого Хирама, а также личности нового мастера, который отождествляется с Хирамом. «Это отождествление, — отмечает О. Вирт, — полностью соответствует доктрине об античных мистериях, в соответствии с которой посвящаемый в тайну играл роль бога, которому он был посвящен» х.
Значение легенды о Хираме можно полностью осознать, если читать Библию так, как это делали в Средние века. На полях рукописных, а затем и печатных изданий Библии IX—XVI вв. помещали расположенные друг за другом строфы из « Обычного толкования», написанного Валафридом Страбо; они представляли собой компиляцию из трудов Отцов Церкви. Там появлялись многочисленные персонажи, настолько любопытные, что сегодня они могут казаться прообразами или предтечами Христа, они уже воплощают в себе божественное Слово. Это относится к Адаму и Ною; к Мельхиседеку, королю-понтифику; к патриархам и пророкам, а также к Хираму и Адонираму, начальнику военных отрядов, которого путали с Хирамом. «Hie est Christus», — говорится в «Толковании» об этом двойственном персонаже (3 Цар. 5:28 и 7:12). То же самое повторяет Беда Достопочтенный. В масонской легенде Хирам становится, таким образом, предтечей Христа. Так оживают античные тайны и мистерии, где посвящаемый в тайну занимал место бога и возвышался до уровня абсолюта.
Еще большее сближение ощущается, если вспомнить, что Адонирам был побит камнями и казнен израилитами из северных племен, которые во главе с Иеровоамом восстали против Соломона, царя Израиля и Иудеи, а затем против его сына и наследника Ровоама (1 Цар. 12—18).
Масонам XVIII в., основателям современного масонства, была известна эта христианская традиция. В масонской книге той эпохи сказано: «Тайны и мистерии ордена — это тайны и мистерии религии... Три удара, нанесенные нашему Мастеру Хираму... представляют собой три момента осуждения Иисуса Христа — первосвященником Каиафой, Иродом и Пилатом...»
Во всей полноте своего первоначального смысла «эмоциональный шок» озарения, вызываемый психологической драмой Хирама, интуитивно приводит к концепции бессмертия души. А. Маккей формулирует следующие ландмарки: «Вера в существование Бога и в воскрешение в будущей жизни»; «легенда третьей ступени масонства, которая представляет собой истинную сущность и смысл масонства»100.
Это правда. Однако в этом не все значение слова «Fiat!» («Да будет так!»): оно включает глубокое и медленное постижение Знания, Абсолюта, Божественной Истины, записанных в сердце человека. Пайк подходит к такому пониманию, когда пишет: «Главное утверждение масонства сводится к тому, что душа является искрой бесконечной Божественной сущности и что благодаря этой искре человек бессмертен». «Можно сказать, что в человеке Божественное соединено с Человеческим»1.
V. Закон единства
Мы подходим теперь к принципу Единства — первоисточнику и будущей судьбе всего, составляющему основу философской теории, называемой традиционной. «То, что внизу, подобно тому, что наверху, во имя осуществления чуда Единства», — сказано Гермесом Трисмедистом в его «Изумрудной скрижали».
Аксиома теории единства — это типичная аналогия между Большим миром, Макрокосмом, или Вселенной, и Малым миром, Микрокосмом, — человеческим существом. Человек является зеркалом и кратким изложением Творения. Вселенная — это человек в увеличенной форме. Между этими двумя аспектами Природы, воспроизводящими в разном масштабе, но с совершенной точностью космический план, существуют «соответствия», проявляющиеся одновременно в плане материальном и в плане духовном. Мало того, нельзя противопоставлять эти два плана друг другу: между ними существует взаимопроникновение. Это всего лишь две стороны одного единства.
Теперь понятно, что высшая и мистическая цель алхимика — философский камень, превращение свинца в золото, — представляла собой возвышение личности к Красоте, Истине, Добру, воплощение истинной сущности, которую каждый человек носит в себе, поскольку человек представляет собой самую материю Великого Творения. Так намечается вознесение, которого требует осуществление сокровенного. Тому же учит масонство. «Вселенная, Великая Божья Библия, ярко сияет вокруг него. Материальная Природа — это его Ветхий Завет, которому миллионы лет, который полон вечных истин, попираемых нашими ногами. Человеческая природа — это Новый Завет бесконечного Бога, который каждый день открывает нам в нем новую страницу по мере того, как Время перелистывает их... Все сущее — это мысль бесконечного Бога: Природа — это его проза, а человек — поэзия»1. Именно в таком смысле розенкрейцеры изучали Liber Mundi, Великую Книгу Природы, чтобы получить доступ ко всем божественным «знакам», которые в ней начертаны.
Эта теория, пантеистическая на первый взгляд, включенная во все эзотерические доктрины (дорогая еще сердцу Спинозы, который лишь перенес на язык картезианства101 основные интуитивные представления каббалистики), нередко выглядела подозрительной для католической церкви, опасающейся, как бы идея имманентности не взяла верх над идеей трансцендентности. Однако существуют два способа обожествления окружающего мира: сделать из него Бога и поклоняться ему (это пантеизм в истинном смысле этого слова) или, напротив, видеть в этом мире, как в наши дни видит Тейяр де Шарден, «всегда присутствующего, имманентного Бога и поклоняться ему в этой божественной среде, которую он создал во имя нашей встречи и для своего Воплощения»102. «Да будет Бог все во всем», — говорил св. Павел (1Кор. 15:28).
VI. Традиция
Высшее стремление масонства, как и всех сокровенных учений, состоит в достижении абсолюта и подтверждается обращением к Традиции, символы которой представляют собой ключ к пониманию этой Традиции и способ ее передачи.
