- За моего отца, змея, - глядя на неё сверху вниз, прошипела Орлана со всей той ненавистью, на которую только хватило сил.
...Ветер нёс запах погоста и крапивы. Стелился по полу туман, почти осязаемый, он подбирался к стенам и щупальцами тянулся вверх. Хочешь - хватай руками серые клубы. Мэрсайл усмехалась, вытирая кровь с разбитых губ, её бесцветные глаза смотрели мимо, а Орлана стояла над ней, сложив руки на груди. Кисточки цветастой шали и подол чёрной мантии полоскались в тумане.
- Долго же... - хрипло проговорила богиня смерти. - Долго же вы дрались друг с другом. Я успела забрать достаточно ваших сил.
- Не могу поверить, что всё это время ты была рядом с моим ребёнком. - Орлана чувствовала, как дёргаются уголки её губ - то ли истерически расхохотаться, то ли кричать от страха.
Она едва сдерживалась, чтобы не схватить её за ворот платья, вытряхнуть из шали и снова швырнуть на пол, заставляя закашляться в крови. Но Орлана только нервно сжимала пальцы.
Море тумана шевельнулось. Мэрсайл подняла голову и внимательно посмотрела на неё, и не было в её взгляде ничего живого. Если бы Орлана чуть раньше глянула ей в глаза, если бы только смогла понять...
- А кто ты такая, девчонка, вообразившая себя достойной власти?
Она поднялась, оставив шаль на полу, как сухую змеиную шкурку. Не отпуская Орланин взгляд, шагнула ещё ближе, и вот они уже были в одном вздохе друг от друга.
- Я - никто, - прошептала Орлана ей в глаза. - Но ты убила моего отца. Какое ты имела право лишать жизни его?
Зрачки Мэрсайл уменьшились до крошечных чёрных точек.
- О, великие маги, считающие себя венцом всего живущего. Вы создали меня и решили, что имеете право изгнать. Но всё это ерунда. Сущие мелочи. Вы убили моего сына, грязные создания. Моего мальчика. Ты называешь себя его сестрой, но и пальцем не шевельнула, чтобы спасти его.
Орлане стал невыносим этот взгляд - взгляд мертвеца, холодный, подёрнутый полынным туманом, но она стояла, сжимая пальцы в кулаки, и не отводила глаза. Отвести глаза значило бы проиграть.
- Истемира убил Орден, - выдохнула она.
Губы Мэрсайл растянулись в кривой улыбке.
- Орден тоже будет наказан. Но и каждый из вас. Никто, никто не защитил его, ни один из вас не предложил помощи, когда ему было тяжело. Он был одинок и несчастен, мой сын.
- Истемир не считал себя одиноким и несчастным, - медленно покачала головой Орлана.
Она вспоминала, как мелкие колючие снежинки падали на белые камни главной площади Альмарейна. Обрывки её разорванного белого платья трепетали под порывами северного ветра, но кровь была горячей, очень горячей. Она зажимала его рану, чувствуя, как утекает между пальцев его жизнь.
Истемир открыл навстречу ей глаза.
- Прости, - сказал он и улыбнулся. - Я не смог.
- Не уходи, - попросила Орлана, чувствуя, как отлетает прозрачная невесомая материя - его душа, - и нет в обоих мирах силы, чтобы остановить её полёт.
А над ними, до дрожи, до судорог в пальцах сжимал рукоять окровавленного меча Орден.
- Истемир, - произнёс он дрогнувшим вдруг голосом. - Мой сын кровью заплатил за свои ошибки.
Потом она бросалась на него раненой кошкой - бессмысленно и дико. Потом она до крови расцарапала его руки. Потом она собиралась его убить, первый раз в своей жизни читая заклинание мгновенной смерти и сама едва не умирая от тёмной силы.
- Всё правильно, - промолвила Мэрсайл, обрывая череду слишком ярких картинок из прошлого. - Ты собиралась убить его, но тебя остановил Зорг. Что он там сказал? Что ты не сможешь жить с мыслями об убийстве своего дяди. За это я убила Зорга. И ты смирилась с этим. Ты жила дальше, благополучно позабыв обо всём, а мой сын умер. За это я убью тебя.
Орлана дёрнула плечом, презрительно выплюнув ей в лицо:
- Изволь. Только помни, что Истемир никогда бы не простил тебе этого.
На лице Мэрсайл прочертились морщины, и мышцы на её шее напряглись, как натянутые струны. Крошечные зрачки расширились и потянули в себя, заманивая песней пустоты.
- Ложь. Мой мальчик захотел бы отомстить всем вам!
- Плохо же ты знаешь своего сына, - уже едва сдерживая истерический хохот, проговорила Орлана. - Я была с ним, когда он умирал. Я была с ним, когда те двое подстрелили его, я перевязывала его рану, и я тащила его в больницу. Я пекла ему любимые кексы с сыром, когда он валялся дома с простудой. Я, а не ты, ясно, проклятая богиня?
Пальцы защипало от подобравшегося к ним жгучего ветра, и солёные от крови слова сами возникли на губах. Орлана вскинула руки. Поток силы едва не сбил её саму, потух свет солнца за окном, словно набросили на него тёмный полог. Холодное изваяние возникло за её плечом - Орлана ощутила затхлое дыхание - и бросилось вперёд.
Краска схлынула со щёк Мэрсайл. Хрипло рассмеявшись, она раскинула руки, и заклятье брызнуло о стены рассыпавшимися бусинами, застучали по мрамору тёмные капли.
- Ты, выходит, не понимаешь. - Внимательно, исподлобья она глянула на Орлану. - Я и есть эта самая смерть. Я пробыла в этом теле очень долго, в нём нет больше ничего живого.
Солнечный свет пробился сквозь забрызганное чёрным стекло, лёг на стену изломанным лучом и заставил Орлану болезненно прикрыть глаза. Голос Мэрсайл бился огоньком свечи в воцарившемся сером мареве, и туман подбирался к коленям.
- Знаешь, вначале я убивала медленно, потому что у меня почти не было сил. А потом... потом я хотела, чтобы вы мучились. Все вы. Но смотри, как я могу.
Она дёрнулась вперёд, и холодные пальцы скользнули по отвороту чёрной мантии - Орлана отшатнулась. Отчаянно закружилась голова, второй раз увернуться она бы не успела, но собой её закрыл Мидар.
- Прошу, не приближайтесь к императрице. - Узкий меч замер, чуть оцарапав Мэрсайл горло.
- Пошёл прочь! - взвизгнула она.
Кровь брызнула по мечу - бледная, будто разбавленная молоком кровь, - и алая мантия воина трепыхнулась, как от ветра. Орлана отступила, закрывая глаза рукой от вспышки яркого света. Она услышала звон, с которым упал на пол меч. Через мгновение улёгся ветер, треплющий рукава мантии, и стало как будто темнее. Часто моргая, будто в глаза бросили пригоршню песка, она глянула вниз: на застланном туманом мраморе, будто под дымчатым стеклом, лежал Мидар.
Его опалённый чёрным пламенем капюшон больше не закрывал лица, и в глазах воина застыла пустота. Над ним оцепенела Мэрсайл, сложив руки, как леди на балу, так и не приглашённая потанцевать: 'Не слишком-то и хотелось'. Подол выцветшего платья стелился по туману.
- Знаешь, - хрипло произнесла Орлана. - Спроси у него самого. Обрадуется он этой мести - ты победила. Если нет, уходи из моей империи и не возвращайся больше.
- Слишком ты многого хочешь, императрица, - дрогнувшим голосом отозвалась Мэрсайл, и невесёлая улыбка дёрнула её губы. Зрачки сузились её сильнее, оставив вместо себя тянущиеся щупальца тумана.
Возвращалась боль и когтистыми лапами сжимала сердце. Орлана прятала под мантией дрожащие руки.
- Я и отдаю многое.
Она никогда не слышала такого ветра: он носился над императорским садом, срывал последние листья с вечноосенних деревьев и волок их по дорожкам. И пел, как же он пел. Так надрывно и горестно не пела даже флейта Идриса.
Когда они спускались в склеп, серый туман стекал следом по пыльным крошащимся ступенькам. Там на каменном полу лежали высохшие цветы. Там от крадущейся за ней по пятам боли и слабости Орлана опиралась рукой на стены.
Скрипел песок под её ногами, когда Мэрсайл шла к постаменту, на котором лежал Истемир. Она положила руку ему на лоб. Тёмные пряди его волос взъерошились, как будто от ветра.