заговорил не отец Тихон, а Григорий Иванович.
- Ну, и что – что девятнадцатого? – как ни в чем не бывало, уверенным тоном спросил он. – Разве мы раньше пятилетки в три года не выполняли? А тут за целых два месяца храм не восстановим?
- За неполных два месяца! – со вздохом поправил его отец Тихон. - И – такой храм… Нет, Григорий Иванович, это невозможно!
В наступившей полной тишине раздался громкий смех директора школы:
- Плох тот строитель, который перед началом стройки не рассчитает, сможет ли он закончить ее! Так, кажется, говорится в вашем Евангелии?
- А-а, это вы, Юрий Цезаревич! Это хорошо, что вы тоже здесь… Здравствуйте! – только теперь замечая директора школы, отозвался отец Тихон и - низко поклонился ему.
Юрий Цезаревич демонстративно отвернулся и, не желая выглядеть совсем уж бескультурным перед земляками, тоже поклонился… храму.
- Ай да отец Тихон! – засмеялись в толпе. – Такого атеиста, как наш директор школы, вынудил храму поклониться! А значит, и Богу!
Теперь уже молчал Юрий Цезаревич, а люди смеялись.
- А говорит, Бога нет!
- Раз нет – кому тогда кланялся?
- А, Юрий Цезаревич?
Директор школы обвел глазами людей, храм, остановился взглядом на черневшей слева от входа табличке, прищурился и, со словами, - «Ну, ладно, это мы еще посмотрим, что у вас выйдет!» - направился в сторону конторы.
- Начальству жаловаться побежал!
- Ну и пусть бежит!
- Начинай, Тихон Иванович!
- Ну что ж, начнем, благословясь! – согласно кивнул отец Тихон.
Один за другим люди направились к инструментам и начали разбирать носилки, лопаты, грабли – кому что сподручней.
Стас кинулся было к Нине, в надежде поработать с ней на одних носилках… Но куда там!
Ребята около нее были, как на подбор, рослые, крепкие. Один – тот самый сержант из Чечни, которого Лена прозвала «сражантом», а двое так вообще – дядя Андрей в юности, причем оба из Выселок. И почти все хотели работать вместе с Ниной…
«Нет, - вздохнул про себя Стас, - тут силой не возьмешь!». Он окинул взглядом поле явно неравной для себя битвы и, сообразив, как лучше быть, с лопатой в руках деловито подошел к Григорию Ивановичу.
Тот не сразу понял, чего от него хотят:
- Да, народу много… за всеми не углядеть… женщины, мужчины, ребята… Что ты предлагаешь? Назначить себе хотя бы заместителя по молодежи? А что – дело! Вон, боевой сержант! Как раз то, что надо. Передай ему, чтобы подошел ко мне.
- Я-то передам, но он завтра уезжает в Чечню! – предупредил Стас и, как бы между прочим, добавил: - Вообще-то я тоже командиром в лагере отдыха был и в школе – староста класса!..
- Так зачем же тогда нам кого-то искать? – удивился Григорий Иванович. – Опыт руководящей работы у тебя есть. Желания, как я вижу, тоже хоть отбавляй. С этой минуты ты – командир работающей на храме молодежи! Даже не знаю, как мне теперь правильнее называть тебя по должности…
- А зовите просто… – подсказал Стас, вспомнив Геренния Этруска. Он вдруг подумал, что обошел Криспа, который был всего лишь помощником цезаря, забывая о разнице в масштабах Покровки и Римской Империи, и довольно усмехнулся. – Принцепс
