ювентутис!
- Что? – не понял Григорий Иванович.
- Руководитель или вождь молодежи в Древнем Риме! – подсказал отец Тихон, подошедший как раз к окончанию разговора. – Должность, которую обычно исполнял цезарь, то есть сын римского императора.
- Это что – такое сейчас в школе проходят?! – не поверил Григорий Иванович.
- Нет, это… из внешкольной программы! – поспешил успокоить его Стас. - Про одного римского мальчика, по имени Крисп.
Отец Тихон с некоторым удивлением взглянул на него, но спрашивать ни о чем не стал. Слишком много у него было дел сегодня, чтобы вспоминать о событиях почти двухтысячелетней давности.
Убрать самую настоящую свалку, в которую превратили храм внутри – раз. Привести в порядок прилегающую к нему территорию – два. Собрать более-менее пригодные кирпичи в одном месте – три.
Молодежи, после недолгих споров, решили доверить очистку центрального помещения храма.
- Задача ясна? – строго уточнил Григорий Иванович, глядя на Стаса.
- Да! То есть, так точно! - вытянулся тот, положив на плечо лопату, словно копье.
- Выполняй!
- Есть!
4
- Вот чудо! – снова подивились в толпе.
Ваня, узнав о назначении своего друга старшим, поначалу обрадовался, мол, будем теперь делать то, что сами захотим, а потом подумал и с сомнением покачал головой:
- Ничего у тебя не выйдет!
- Это еще почему? – недоверчиво посмотрел на него Стас.
- А потому, что никто тебя даже слушать не станет! – авторитетно заявил Ваня.
- Ну, это мы еще поглядим! Начнем с… тебя! – Стас вручил остолбеневшему другу свою лопату и решительным шагом направился к уже разобравшим инструменты парням и девчатам.
Как и предполагал Ваня, поначалу к нему никто не отнесся всерьез. Но Стас, действуя, где именем отца Тихона, где лестью и уговорами, так ловко расставил всех по росту и силам, что с ним быстро перестали спорить. А когда проходивший мимо Григорий Иванович похвалил его и сказал, чтобы все слушались Стаса, будто его самого, сдались и самые непокорные парни из Выселок. Стас поставил их на самый тяжелый участок орудовать ломами, а сам встал на место рядом с Ниной, которое предусмотрительно освободил от всех конкурентов.
В гулком, прохладном храме они ждали, когда ребята нагрузят носилки битым кирпичом, землей, ржавыми консервными банками, пустыми бутылками, осколками стекла и всем тем, чем был замусорен весь пол, а потом шли туда, где их встречало яркое, теплое солнце…
Потом, сбросив содержимое носилок в прицеп тарахтевшего у входа трактора, они возвращались в храм, где все начиналось сначала.
Работа была не из простых. Носилки им загружали быстро и с верхом. Мешали летающие тучами комары. Кто-то закурил, пытаясь защититься дымом, но отец Тихон, заметив это, строго-настрого запретил курить в храме. И комары буквально облепляли руки и лица, от них не было никакого спасения - во время движения можно было только мотать головой, отгоняя их…
И, тем не менее, Стас первый раз в жизни работал с таким упоением. Он почти не обращал внимания на комаров. Тяжелые носилки казались ему невесомыми. Он был готов обойти с ними даже вокруг света!
Особенно нравилось ему, когда Нина взглядом просила его передохнуть. Тогда он
