– Да, – тихо призналась Кассандра, – и я предчувствую, что все закончится трагедией, если это не остановить. Он благородный человек. Если мы с вами поженимся, он вернется в Италию со своей женой, и все мы будем в безопасности.
– А вы будете привязаны к человеку, которого вы не любите.
Кассандра заволновалась.
– Кажется, с моей стороны было наивным полагать, что вы найдете это привлекательным. – Она покачала головой. – Простите меня.
– Вы неправильно поняли меня, миледи. Я имел в виду то, что сказал, а именно: что не потребую от вас признания. Для брака между нами было бы достаточно уважения друг к другу. Но я довольно консервативен, чтобы требовать настоящей преданности. Вы больше не увидите его.
– Конечно, я не хочу его видеть.
– Я буду настаивать на том, чтобы это был настоящий брак. Ты будешь спать в моей постели.
Кассандра мягко улыбнулась:
– Это будет нетрудно.
Ответ ему понравился, Роберт опустил глаза, как будто для того, чтобы скрыть удовольствие.
– Возможно ли, что у тебя будет ребенок от любовника?
– Нет.
– Хорошо, я принял бы его как своего, но нас могла бы выдать его внешность.
Благослови его Бог!
– Так ты согласен?
На его губах появилась улыбка.
– Кассандра, меня мучили сны о тебе с того мгновения, как я впервые тебя увидел. Ради того, чтобы провести с тобой хотя бы одну ночь, я спрыгнул бы с лондонского моста.
Кассандра заморгала:
– Я не… что… я…
– Я шокировал тебя.
Она рассмеялась, приложив руки к разгоряченным щекам:
– Немного, но это к лучшему. Я не хочу, чтобы сделка была односторонней.
– Думаю, я выиграю в любом случае.
У Кассандры кружилась голова от чувства благодарности, она решила, что у него никогда не должно появиться повода думать по-другому. Она встала и уверенно протянула руку:
– Тогда, сэр, вы будете лежать в моей постели уже сегодня.
Его глаза горели, когда он вставал.
– Честный человек настаивал бы на том, чтобы подождать.
Она улыбнулась очень медленно и подняла одну бровь. Он взял ее руку, поцеловал и отпустил.
– О нет, – с сожалением произнес он. – Я подожду.
Он нежно провел руками по ее лицу. Кассандра удивилась, что они слегка дрожали.
– Сегодня я прошу только поцелуй.
Она с радостью позволила ему поцеловать себя. Это был ни поцелуй Бэзила, ни поцелуй ее мужа. Поцелуй был глубоким и искусным, со временем он бы ей понравился. Этого будет достаточно.
Жизнь – это то, чего человек добивается.
Аннализа верила в знамения. Они руководили всей ее жизнью, а сейчас она усердно молилась о том, чтобы получить ответ, как разрешить возникшую перед ними проблему. В первую очередь провинилась она сама, побоявшись поговорить с отцом.
Мир мало ценил видения, молитвы и знамения, но Аннализа знала, что они существовали и были важным средством общения. Она помнила видение, которое явилось ей, когда она была маленькой девочкой, так же ясно, как будто это произошло сегодня утром. Она стояла на коленях в саду и клала цветы к ногам Девы Марии, когда все озарилось мягким желтым светом. Ослепленная им, Аннализа подняла голову и увидела женщину необыкновенной красоты, сидевшую на камне рядом с ней. Она совсем не походила на привидение – Аннализа помнила, что детали ее одежды были такими же реальными и прочными, как кольца на ее собственных руках. На маленьких загорелых ногах женщины были кожаные сандалии, ее пояс был искусно сплетен из конопли, на одном пальце поблескивало серебряное кольцо. Ее распущенные темные волосы были длиной до бедер, ветер шевелил их кончики так же, как и кончики волос Аннализы. Женщина улыбнулась самой мягкой, самой доброжелательной улыбкой из тех, что видела Аннализа, и спросила ее, знает ли она, кто находится перед ней.
Аннализа знала. Это была Богоматерь, Дева Мария. Все эти имена показались ей слишком ничтожны, чтобы заключать в себе мудрость, силу и радость, исходившие от нее, поэтому она стала просто Богоматерью.
Богоматерь сказала, что на Аннализу возложена особая миссия. На ее пути будут испытания и искушения, ей надо быть очень сильной и благочестивой, но если она останется верна своему призванию, то послужит великой цели. Для начала Аннализа должна была поехать в монастырь Святой Екатерины, находящийся на Корсике. Аннализа плакала от радости – подумать только: стать монахиней!