их женщинам лучше не произносить.
- Почему? - тревожно вскинула брови девушка.
- Не знаю, - пожал плечами молодой человек и тут же закашлялся.
- Ты не заболел? - встревожилась Сайо.
- Пока нет, - покачал головой Алекс. - Но вот отойти мне точно нужно.
Он подхватил с земли куртку и, сгибаясь от кашля, побежал за куты.
Так и не дождавшись его возвращения, девушка почувствовала, что стала замерзать и пошла в шалаш. Там она подбросила в костер сухих веток и стала бездумно смотреть на пламя.
Слуги вновь подозрительно долго не было. Сайо уже начала беспокоиться, когда он, деликатно постучав по стволу березки, вошел в шатер. В руках он держал тушку зайца.
- Где ты его взял?! - удивилась и обрадовалась девушка.
- В кустах застрял, госпожа, - улыбаясь, ответил парень. - Ты будешь есть сейчас или подождешь?
- Кончено подожду, Алекс! - вскинула брови Сайо.
Обед получился роскошный, не смотря на то, что половину тушки оставили на ужин. Едва парень помыл посуду к шалашу пришла Нянька.
- Пойдемте в дом, - сказала она, тяжело отдуваясь. - Мосх уехал.
Молодой человек остался сворачивать овчины, а дамы пошли вперед. Отойдя от шалаша, старуха вдруг захихикала.
- Ну и натворили вы дел в Канаго.
Девушка от неожиданности встала. Едва не налетев на нее, Нянька поспешила 'успокоить'.
- Да ничего страшного. Просто за твою голову сегун объявил награду в пятьдесят тысяч 'цапель'.
- Сколько?! - ужаснулась Сайо.
- Пятьдесят тысяч золотых, госпожа! - с видимым удовольствием повторила Нянька. - Сколько ни живу, такой награды не помню.
- Вечное Небо, какой ужас, - проговорила девушка.
- Да ты не стой, госпожа, - напомнила старуха. - Иди в дом. Там подумаем, как ловчее соратников то обмануть.
Расположившись на лежанке, Сайо с интересом слушала рассказ хозяйки. Та споласкивала в корытце посуду и непривычно быстро тараторила.
- У Мосха сестра замужем в Канаго за лавочником. Он позавчера дня назад к ней ездил. Пряжу отвозил. Вот и наслушался! Соратники как с цепи сорвались! Тебя ищут. Хватают баб, девчонок прямо на улице и волокут в замок или еще куда! У Мосховой сестры глазки чуть с зеленью. Да и молодая она еще. Двадцать только летом исполнилось. Пошла на рынок. А там облава. Её схватили кто, мол, такая, да откуда. Она отвечает. 'Лешекова жена. Лавочник он в Кривом переулке. Хоть сейчас до мужа провожу. Да и соседи подтвердят'.
Нянька закудахтала.
- Уж лучше бы помолчала. Соратники ей бока намяли, потом в город поволокли. В усадьбу какого-то знатного человека. Там заставили до гола раздеваться. Ну, бабенка в рев! 'У меня же муж, благородные господа. Пощадите! Не позорьте!'. Её опять побили. Разбили нос, порвали одежду. Пришел какой-то соратник только глянул и сказал: 'Не она'. Те воины, кто ее притащил давай орать. Ей бы дуре промолчать. А она возьми и ляпни: 'Я же говорила'.
- И что с ней стало? - с тревогой спросила девушка.
- Да ничего, - пожала плечами старуха, вытирая чашку.
- Побили ее да отпустили. Два ребра сломали, Мосх у меня бальзаму попросил. Как тут не дашь. Хотя, за свой язык баба пострадала. Разве же можно с благородными спорить? Да еще когда такая награда объявлена.
Сайо вдруг почувствовала себя очень неуютно.
И тут как раз вошел Алекс с тюком за плечами. Рассовав вещи по углам и сундукам, Нянька уселась на табуретку.
- На ужин я вас рисом побалую с зайчатиной, луком да чесноком.
- Было бы неплохо, - улыбнулся молодой человек.
- А тебе, госпожа я сливок сделаю с ягодами на меду. Мосх привез за бальзам.
- Спасибо тебе почтенная, - поблагодарила девушка, все еще оставаясь под впечатлением бесхитростного рассказа.
Ужин действительно оказался выше всяких похвал. Алекс отправился за водой. Хозяйка ни за что не хотела прерывать курс лечения. Возясь у печки, она вполголоса ворчала.
- Уж если такие деньги предлагают, то искать тебя будут всерьез, госпожа. Так и придется тебе на глаза пленку ложить.
- Что еще за пленка? - насторожилась Сайо.
- Вроде мыльной, - стала объяснять старуха. - Только темная.
- А я не ослепну?
