вительно свято и он сам верит в это всем сердцем. И Турецкий поверил бы ему, наверное, если бы... Если бы не был тем, кем он был, если бы не провел за жизнь тысячи допросов, когда заведомые мерзав­цы и божились, и землю ели, и вдохновенно врали с такой убедительностью, что им поверил бы и сам Станиславский.

—  Так чем я могу помочь вам? — спросил Турец­кий. — Как бы то ни было, каждый на своем месте, мы служим России, так что в конечном счете инте­ресы у нас общие.

—   Вот именно! — воодушевился Платов. — А значит, наша первая задача — не дать темным лич­ ностям прорваться во власть, оттеснить порядочных людей и установить диктатуру беспредела. Я обес­печу вам все условия, пойду на все. Вы должны найти и разоблачить организаторов этих ужасных событий.

—  Слушаю вас, — сказал Турецкий и придви­нулся к губернатору вместе с тяжелым креслом, всем видом выражая готовность оказать собеседни­ку всяческое содействие.

—   Понимаете, Александр Борисович, ведь что получилось? Когда все это произошло, меня в горо­де не было. Обеспечение порядка было возложено на руководство областного УВД и ФСБ, и я со своей стороны предпринял все возможное, чтобы ничего подобного не случилось. И все же катастрофа раз­разилась. Спрашивается, почему? Вот на какой во­прос прежде всего вы должны ответить!

—  Ну а зачем тогда мы здесь? — пожал плечами Турецкий. — Именно этим мы и занимаемся.

—   Наверное, вы не поняли меня, — сказал Пла­тов, понизив голос. — Необходимо форсировать вашу работу. Получить результат как можно бы­стрее! По крайней мере, в течение ближайшего ме­сяца. Мне нужно реабилитировать свое имя и снять с себя эти вздорные обвинения, будто я отдал при­каз спецназу ломать людям ребра... Потому что потом будет уже поздно.

—   Я бы рад, — сказал Турецкий, — но, к сожа­лению, тут от нас мало что зависит. И ускорить события мы не в силах, если, конечно, нам нужен верный результат. Так ведь?

—   И все же, — сказал Платов, — я думаю, что от вас зависит многое... Если вы нуждаетесь в средст­ вах...

«Это уже смахивает на «барашка в бумажке»! — присвистнул про себя Турецкий. — Пусть предло­ жение и высказано в самой туманной форме, одна­ко имеющий уши да услышит. Эх, Турецкий, не теряйся, чего там! Теперь же никто не теряется по этой части. А он, надо думать, не поскупится... »

Но он как бы не услышал последних слов губер­натора и сказал:

—   Николай Иванович, что мы с вами ходим во­круг да около? Давайте прямо: если вы кого-то кон­ кретно имеете в виду, назовите имя. А уж я со своей стороны попробую добыть факты и с фактами в руках подтвердить или опровергнуть ваши предпо­ложения.

—   Я рад, что мы поняли друг друга, — облегченно сказал губернатор. — Собственно, ничего друго­го мне ведь и не надо...

—   Но знайте, — сказал Турецкий, — я буду бес­пристрастен. То есть не буду ввязываться в здешние разборки ни на чьей стороне.

—   Да, да! — воскликнул Платов. — Это подразу­мевается само собой.

—  Ну а имя? — тихо спросил Турецкий.

И губернатор, подавшись к нему и не отводя своих серых нержавеющих глаз, так же тихо выгово­ рил:

—   Клемешев.

И они молча встретились глазами.

«Неплохо, — думал Турецкий, когда тот же джип нес его обратно по улицам Степногорска в сторону их «базового лагеря». Теперь можно будет вздохнуть полегче: материальное обеспечение наверняка будет на уровне: и люди, и транспорт, и связь... И мешать местные уже не осмелятся... Эх, если б знала моя благоверная, читая мое легкомысленное письмишко денька этак через два, какую заметную роль оно сыграло в деле нашей общей победы, если таковая, конечно, нам суждена».

51

А следующий день был ознаменован нескольки­ми чрезвычайными событиями. И в московских га­ зетах, и практически во всей прессе Степногорска появилось официальное заключение правительст­венной комиссии в связи с событиями, имевшими место на площади Свободы. Оно было коротким, бездоказательным, безапелляционным и явно про­диктовано не столько серьезным анализом, сколько сиюминутной политической конъюнктурой.

Вся ответственность за случившееся возлагалась на руководящее ядро общественного движения «Гражданское действие», которое не сумело обеспе­чить порядок в своих рядах, проследить за поведе­нием участников шествия и обеспечить необходимые меры безопасности в местах большого скопле­ния людей. Персональная ответственность была возложена на лидера движения Русакова, чьи многочисленные необдуманные подстрекательские публичные и печатные выступления взвинтили страсти, и прежде всего в молодежной студенческой среде. Кроме того в числе митингующих было отме­чено множество лиц в состоянии алкогольного и наркотического опьянения. Раздавались призывы атаковать и взять штурмом административные зда­ния, где размещаются местные органы власти. В создавшейся обстановке действия вызванных для обеспечения порядка нарядов милиции и ОМОНа надо признать адекватными и правомерными.

Комиссия выражает соболезнования семьям по­гибших, а также всем пострадавшим во время улич­ ных беспорядков и надеется, что следственная груп­па Генпрокуратуры Российской Федерации, рассле­ дующая настоящее дело, сумеет в ближайшее время полно, объективно и всесторонне разобраться в со­ вершенном правонарушении.

—  Ай да молодцы! — воскликнул Турецкий, за­кончив чтение вслух обоим своим коллегам сего унылого шедевра государственной мысли, и от­швырнул газету. — Ну конечно! Чего тут голову ло­мать? Так же проще всего. И нам, так сказать, ука­зание, где именно искать и на чью голову валить. Просто плакать хочется... Правители!

—  Вы лучше вот это почитайте, Александр Бори­сович! — сказал Рыжков и потряс над головой стра­ ницами городской молодежки. — Тут, кажется, кое- что поинтересней!

—  Ну что там еще? — Турецкий вырвал газету из рук Рыжкова и раздраженно уставился на первую полосу. В глаза бросился аршинный заголовок: «Так за кого мы пойдем голосовать?»

Пониже, явно в продолжение начатой кампа­нии, бойкие газетчики, явно подражая своим кол­легам из «Московского комсомольца», на полублатном-полустуденческом сленге доводили до конца акцию по «размазыванию по стенке» нынешнего губернатора.

А в последнем абзаце всем читателям предлага­лось разуть глаза и не ломать попусту головы над тем, кому править Степногорской областью. «Есть такой человек! — утверждали авторы. — Конечно, есть, и все его знают. Если кого и выдвигать на губернаторский пост, так бывшего мэра Клемешева, нашего Гену — молодого, инициативного, эконо­миста по образованию, совсем недавно показавшего пример, как должен вести себя политик нового по­коления.

—  Ну как? — спросил Рыжков. — Впечатляет?

—   А то мы этого не ждали, — сказал Турец­кий. — Это что, только первая ласточка, пробный шар?

—   Ну да, — сказал Данилов, торопливо просмат­ривая другие газеты, — ясно, он вступил в кампа­ нию, причем хотят создать впечатление, будто это инициатива снизу, пожелание масс.

—   Погодите, погодите, — сказал Рыжков, — тут, кажется, намечается цирк в лучших Жириновских традициях.

Действительно, в одной из газет на вопрос кор­респондента недавнему мэру, верны ли слухи, будто он собирается выставить свою кандидатуру, Клемешев решительно отказывался подтвердить эти досу­жие домыслы. Он ссылался, во-первых, на то, что такой шаг мог бы быть неправильно истолкован жителями Степногорска, а его уход с поста мэра назван лукавым маневром ради обретения дешевой популярности. Во-вторых, на то, что его знают только в самом Степногорске, а жители области, как обычно, более

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату