волос… Она действительно казалась моей младшей сестрой. И не смотрела свысока.
- Ты его торха, да?
- Да, госпожа. Мне было столько же, сколько вам, когда хозяин взял меня. И я тоже боялась, и не хотела.
- Это больно? – упавшим голосом спросила норина и всхлипнула. – Я слышала, что будет очень больно и много крови. Боюсь, я не выдержу, закричу или даже умру.
Я улыбнулась и заверила, что от потери крови она не умрёт. Рассказала всё, как есть: что со мной делали, что чувствовала, разумеется, упуская детали. Кое о чём до сих пор говорить не могу, сразу заливаюсь краской. Хозяин этим нередко пользуется, издевается, задавая провокационные вопросы. Разумеется, смотреть уже не стесняюсь, но трогаю и делаю то, что ему так нравится, не потому, что хочу. Не знаю, что другие в этом находят – ничего приятного.
Похоже, мой рассказ госпожу не успокоил, хотя из кокона одеяла она выбралась.
- А совсем раздеваться обязательно? Просто я умру от стыда, если мужчина увидит меня голой.
- Необязательно, госпожа, но всё зависит от хозяина. Если он пожелает…
- Нет, я не стану! Пусть лучше с позором вернёт родителям.
Она вскочила и метнулась к шкафу с одеждой.
Я осмелилась подойти, перехватить её руку, поцеловать и осторожно усадить обратно на кровать. Сама устроилась рядом на полу.
А не сделать ли госпоже успокоительную ванну с лавандовым маслом? Или массаж? Так норина должна успокоиться, да и раздеться легче перед женщиной, а не перед мужчиной. Хотя бы привыкнет к тому, что на неё смотрят. Хотя, не думаю, что хозяин станет её разглядывать.
Ванну принять госпожа не захотела, а вот на лавандовое масло в курительнице и массаж согласилась. Всё ещё вздрагивая от рыданий, легла, позволив моим пальцам скользить по спине и шее. Я сказала, что примерно то же самое будет делать хозяин, только ещё нежнее и ласковее. Не забыла упомянуть о поцелуях и приятных ощущениях, которые можно получить от прикосновений.
- А сам…процесс, он неприятный? Тебе он нравится?
- Когда как, госпожа. Иногда очень хорошо, такое неповторимое ощущение разливается по телу, что не хочется, чтобы это заканчивалось. А когда я ничего не чувствую. Но это не больно, только в первый раз. Как будто порезались. Боль потом притупляется. И недолго.
- Это радует, - улыбнулась норина, перевернувшись на бок. – А что следует делать мне? Кстати, как тебя зовут?
- Иалей, госпожа, но все в доме называют либо Лей, либо Зеленоглазка.
- Зеленоглазка мне не нравится, - наморщила носик госпожа, - я буду звать тебя Лей. Так что мне нужно делать?
- Просто лечь на спину и расслабиться. Остальное – забота хозяина. Только не напрягайтесь – так больнее.
- А глаза можно закрыть?
- Я сама их закрывала, - шепнула я и рассмеялась.
К моменту возвращения хозяина мысль о супружеском долге уже не вызывала у норины Мирабель панического ужаса. Особенно после выпитого бокала вина. При появлении мужа она, разумеется, испуганно юркнула под одеяло, но лицо не закрыла, в комочек не сжалась, подпустила к себе и позволила поцеловать.
- Можно, она придёт с утра и будет моей горничной? – робко глядя на супруга, спросила госпожа.
- Разумеется, можно. Спасибо, - норн обернулся ко мне. – На сегодня можешь быть свободна. Завтра встану на час позже. Потом зайдёшь к госпоже, сделаешь, что прикажет. Отныне ты её служанка.
Поклонившись, я ушла, оставив молодожёнов одних.
Итог моей беседы с нориной в виде простыни с кровавым пятном был назавтра торжественно предъявлен всем желающим.
Утром госпожа выглядела смущённой, односложно отвечала, а то и вовсе молчала, когда супруг о чём-то спрашивал, и практически не ела. Наверное, стеснялась.
Когда одевала её, было ещё хуже. Сидела, обхватив руками колени, плотно сжав ноги, и придумывала тысячи причин, лишь бы не идти завтракать. И я бы принесла ей завтрак в постель, если бы не хозяин, зашедший узнать, куда подевалась торха со злосчастной простынёй.
- Мирабель, вы плохо себя чувствуете? – пожелав супруге доброго утра, он чрезвычайно удивился, застав её неодетой.
Госпожа покачала головой и отвернулась, прижимая руки к груди.
- Тогда почему вы не желаете завтракать? Мирабель, да поймите же, наконец, вас никто не съест! Завтрак будет чисто семейный: я не собираюсь мучить вас неделикатными вопросами посторонних людей. Если хотите поговорить с матерью, она ещё здесь: граф и графиня Ларели любезно приняли предложение заночевать у нас.
- Нет, благодарю вас. Я… я сейчас встану.
- Замечательно! Позавтракаете и на правах хозяйки проводите припозднившихся гостей. Там ещё поздравления, подарки… Решите сами, что с ними делать.
Не удержавшись, я укоризненно взглянула на хозяина: в первое же утро, после серьёзного потрясения, взвалил на плечи супруги столько забот.
