- Как? – удивился тот. - Я сам тут сидел и дрожал!
Славко смерил его уничтожающим взглядом и процедил сквозь зубы:
- Трус ты!
- Да, трус! – неожиданно согласился Звенислав.
Наступило неловкое молчание, которое не решались прервать ни один, ни другой.
Наконец, Славко, поразмыслив, с неожиданным уважением отметил, что не часто даже самый смелый человек сам признается в своей минутной слабости, да еще такой, как трусость, и решил прийти на выручку купеческому сыну:
- Ладно, ты такое пережил, что немудрено испугаться. Это и у других, даже самых сильных и смелых бывает! – успокаивающе сказал он Звениславу.
Но тот и не подумал принимать руку помощи:
- У других бывает. А у меня всегда! – с горечью отозвался он и, едва не плача от собственного бессилия, добавил: - И, сколько себя помню, я всегда был таким. Думаешь, мне самому это нравится? А поделать с собой ничего не могу! Как только захочу смелым стать, так сразу же… ой!
- Ну что там на этот раз? – поморщился Славко.
«Ну, прямо и смех и грех с этим купеческим сыном».
А тот наклонился к нему и беспомощно прошептал:
- К-кажется, он меня тронул!
- Эх, ты, - засмеялся Славко. - Это же он начал в себя приходить!
- Точно, шарит руками везде… - взглянув на гонца, подтвердил Звенислав. - Ой-ой, вот - опять!
- Да нужен ты ему больно! Это он - грамоту ищет!
- Смотри, смотри, глаза открыл, осматривается, нас увидал… ой!
Гонец, в котором, после того, как Славко отер с его лица кровь, только теперь можно было признать Доброгнева, с трудом огляделся по сторонам и слабым голосом прошептал:
- Где я? Кто… вы? Сумка моя… грамота – где?!
- Мы – свои, русские! – подавшись к нему, горячо зачастил Славко. - Рядом весь, мы тебя сейчас туда перенесем, там быстро вылечат! А грамота… грамоту половцы увезли!
- Половцы, засада… я думал, мне только пригрезилось, а это выходит – правда?!.. - еще сильней, чем от боли, сморщился Доброгнев.
- Не кори себя – я видел, как ты отбивался! – тихо сказал ему Славко.
- И я… слышал! – чуть запнувшись, добавил Звенислав.
Доброгнев посмотрел на одного отрока, на другого и с горечью усмехнулся:
- Какая польза от того, если грамота у половцев! Где они теперь? М-мм-м!
- Славко! – встревоженно предупредил Звенислав, заметив попытку гонца привстать. - Он встает!
- Вижу! - кивнул Славко и, посмотрев на Доброгнева, строго сказал: - Лежи, гонец, тебе нельзя двигаться! – и еще строже наказал Звениславу: - А ты присмотри за ним. Сейчас я все разузнаю…
Славко вылез из стога, взбежал на ближащий пригорок, прислушался, принюхался, вгляделся вдаль до самых слез и, вернувшись, присел на корточках рядом с Доброгневом.
- Как только можно ходить в таком тулупе? – тяжело дыша, пожаловался он. - Это же не рукава – а печные трубы!
