И побледнели башенки пустые. Кровь хлынула в таинственный покой, Где госпожа властительная дремлет, Напомнить об осаде роковой: И вот уж сердце тайный страх объемлет, Открыв глаза, она с тревогой внемлет, Встречает, взор беду со всех сторон: Он факелом чадящим ослеплен. Бывает так, что женщина кошмаром Во тьме ночной от снов пробуждена: Ей призраки почудились, недаром Трепещет от волнения она… О ужас беспредельный! Так полна Лукреция и страха и печали: Пред ней живые призраки предстали. Она дрожит, вся с головы до ног, От страха, как подстреленная птица… Видений фантастических поток Пред ней в тумане пенится и мчится: Он лишь в уме расстроенном родится! Непослушаньем глаз ум разъярен, И тайный ужас в них вселяет он. Уже рука на грудь белее снега Легла, как разрушительный таран, И сердце, утомленное от бега, Уже на грани гибели от ран… Злодей готовит штурма ураган: Не жалость в нем, а яростное пламя… Прорвался враг, и город взят войсками! Сперва язык трубою громовой Противника зовет к переговорам, Но бледный лик над простынь белизной Ответствует презреньем и укором… Молчит Тарквиний, он не склонен к спорам! Она упорствует: 'Как он посмел? И в чем источник этих страшных дел?' Он отвечает: 'Твой румянец алый! Ведь даже лилия пред ним бледна И роза от досады запылала… Лишь в нем и заключается вина! Моя душа решимости полна Взять замок твой! Сама ты виновата, Что предали тебя твои солдаты! Но ты меня напрасно не кляни: Здесь красота расставила капканы… Тебя во власть мае отдали они, Чтоб мог я наслаждаться невозбранно. Я к цели шел с могуществом титана: Хоть разум вожделенье сжег дотла, Но вновь желанье красота зажгла! Я знаю, что меня подстерегает, Я знаю, что шипы — защита роз, Что пчелы жалом мед свой охраняют… И без сравнений ясен тут вопрос. Но я горю, я не боюсь угроз. Желанье жжет — подобно всем влюбленным, Оно не повинуется законам! Я в глубине души уже постиг То зло, тот стыд, ту скорбь, где я виною, Но зов любви всевластен и велик, Желанье к цели ринулось стрелою… Пусть слезы взор мне застилают мглою. Пусть ждут меня презренье и вражда — Я сам стремлюсь туда, где ждет беда!' И вот уж меч в руках его блистает… Так сокол, совершающий полет, Малютку птичку тенью крыл пугает, И клюв искривленный добычи ждет. Разящий меч Лукрецию гнетет — Она угроз Тарквиния страшится; Так бубенцом пугает сокол птицу. 'Ты нынче в ночь моею стать должна! Сопротивленье одолеет сила… А нет — убью! Скажу — во время сна, Узнав, что ложе ты с рабом делила. И честь твою с тобою ждет могила! Убив раба, в постель к тебе швырну,
