3.3.09. 15–03
Что–то больно хороший был обед сегодня – щи с курятиной (я съел) и макаронные изделия (ушки, которые я не ем в принципе) с курятиной же. С чего бы это? Уж не комиссия ли опять какая, пронеси господи?!. Пришел в барака – тут лазит ”мусор” (Окунь), а едва он ушел и я хотел заняться делами – вдруг опять почувствовал, что весь этот суп стоит в горле комом, не проходя дальше, и сейчас опять может начаться рвота, как было в начале января. Кое–как, с большими усилиями, все же я справился с этой пакостью, протолкнул ее дальше в желудок, после чего попробовал вызвать рвоту – нет, не идет, нечем. Слава богу... Но ощущение мерзкое и крайне неприятное; дома со мной никогда не бывало такого, а тут – уже 2 раза (в августе 2008 и январе 2009).
Утром на улице был сильный мороз, градусов 15, не меньше – судя по тому, что нос у меня сам слипался. Но потом вышло солнце – и стало тепло, уже совсем не холодно стоять на крыльце без телаги. Весна... Осталось 747 дней. Да, удивительно еще и то, что нигде не было утром шмона, хотя я так и ждал “шмон–бригаду на продоле”. Что ж, будет завтра, скорее всего.
На днях можно уже подавать документы на УДО. Прошли очередные полгода, 11 марта будет ровно 6 месяцев. Результат известен заранее; да и “устный выговор” от конца ноября, как сказал матери по телефону Милютин, так и не снят, – якобы его должен снять отрядник. Но от отрядника этого ждать бесполезно; да и характеристику он напишет такую же, как в прошлый раз; но и независимо от всех этих мелочей – результат действительно известен заранее; это ясно ну хотя бы по первому разу, когда и характеристика была хорошая, и выговоров не было... Мрази! Лицемерные мрази... Разрушение дотла, полное уничтожение этого государства – единственная приемлемая плата за все, что они со мной сделали...
4.3.09. 18–05
Среда, ларьковый день. Отдал–таки 250 рублей этой вымогательской нечисти – за доставку “трубы”, которой еще нет и неизвестно когда будет. Больше, кажется, никому ничего не должен”. До тех пор, пока не надумают купить еще какую–нибудь технику, затеять в бараке новый ремонт и т.д.
Ларек полностью восстановился – есть сок двух видов, паштет, карамель и шоколадные конфеты. Но все заметно подорожало: паштет и сок – на 2 рубля, а карамель – аж на 9! Так что бедный стирмужичок (которому стандартный набор: чай + карамель – будет стоить теперь целых 50 рублей) сегодня, после всех ожиданий и надежд, в полном пролете и очень этим удручен. :))
Уже несколько дней забываю написать о новом жильце в нашем проходняке, на многострадальной верхней шконке над вшивым дедушкой. Теперь там спит шнырь, бывший санитар из санчасти. Даун настолько ярко выраженный, с такой четкой печатью умственной отсталости на физиономии, что, увидев его самый первый раз в санчасти (когда на 2 дня клали туда из карантина с опухолью лба), я был просто в шоке. Его уже при мне раза 2 брали и выкидывали из санитаров; на бараке же его призвание – ставить чайники и мыть блатным посуду. Но большой плюс его – что он или занимается этим (больше по вечерам), или бродит где–то, или спит. Т.е. в проходняке, внизу, он практически не присутствует, есть–пить тут, как некоторые прежние жильцы, не претендует. Очень хорошо, удобно и спокойно. Фактически мы со вшивым опять в проходняке вдвоем, как было в декабре: шнырь–заготовщик, спящий надо мной, ест – и вообще живет – в соседнем проходняке, с другой стороны от моей шконки. Да и тот или в беготне с чайниками, или лежит наверху.
Опять похолодало, сегодня даже днем солнце не нагрело и не растопило так, как вчера. Утром я успел выскочить заранее – и вовремя: к последнему упражнению зарядки явился “мусор”. Сейчас в бараке сидит отрядник, припершийся перед ужином. Придет ли он завтра на зарядку? Знать бы заранее... А я с тоской думаю о том, что после бессмысленного суда по УДО, отказ в котором известен заранее, придется ведь неизбежно получать это решение суда об отказе. То есть – идти в спецчасть, то бишь в штаб; точнее – не идти, а красться туда, рискуя физической расправой шимпанзе, тайком от всей этой блатной мрази...
6.3.09. 16–13
Башка начала болеть еще до обеда – и до сиз пор (правда, пока был на обеде и в ларьке, забыл – и она прошла). Шли на обед по “продолу” мимо бараков – поскользнулся и грохнулся; там безумно скользко, накатано тысячей ног за обед. Хорошо еще, помогли встать, подхватили под руки. Спина болела так, что еле смог встать со шконки и собраться на обед, одеть ботинки. Болит, когда случайно прижмешь, эта пакость на спине, которую наконец–то рассмотрел сегодня утром в бане. Здоровенная горошина, вся налитая кровью, такого прямо багрового, кровяного цвета, болтающаяся как будто на тоненькой ниточке – на кровеносном сосудике, видимо. Жуткая на вид штука, и реальная боль, когда ее прижмешь. Что будет, если оторвется, даже думать не хочется. Мать все боится, что может быть рак, – где–то когда–то слышала или вычитала, что все эти родинки и бородавки могут вызвать рак, если их сдирать... Вообще, омерзительное чувство собственной немощи, разбитости; развалина в 35 лет...
Хотя отдал 500 рублей этим гадам на их нужды, плюс блок сигарет – еще 180 минимум, – все равно продолжают клянчить “на общее”, “на крест”, “на БУР” и т.д. В основном чай и карамельки; в сумме они стоят уже 50 рублей, что немало. Да еще я, дурак, просчитался и выбил рублей на 20 больше, чем надо, – деградирует и мозг, не только тело; уже даже несколько двузначных цифр в уме правильно сложить не могу. Хорошо, как раз на эту лишнюю сумму там была пачка вафель – плохоньких, видимо, местного производства; но все же сладкие и с ванилью, так что есть их можно. Да еще один из блатных уезжает на “пятерку”, так на проводы его выклянчили у меня еще пачку чаю (потом стали просить вместо нее конфеты, но уже не хватало денег). Зачем купил им? Сам не знаю.
Письмо от Мани Питерской пришло мне вчера аж нераспечатанным! Да еще и отдали прямо в руки, хотя это было заказное письмо, а не обычное. Видать, зауважали после моих жалоб и протестов по поводу переписки. :) Сегодня днем отправил ей ответ.
Усталость, тоска, потеря смысла существования... Домой я не вернусь уже никогда. Никогда не стану прежним после всего этого, пережитого. Собираюсь подавать на УДО – зачем? Знаю ведь, что откажут... “...Но что–то делать нужно,/Чтоб не сойти с ума.” Жить не хочется, да и незачем. Впереди 2 выходных – не будет шмонов и, очень надеюсь, не будет комиссий. Но расслабляться все равно нельзя ни на минуту. В понедельник с утра, к середине зарядки, припрется отрядник. Все известно заранее... Скучно так жить. Тоска... Кончается 107–я неделя, остается их 106 и 2 дня. 744 дня всего. Ровно 300 дней до конца года. Не дотянуть...
7.3.09. 15–35
Какая–то новая истерия овладела всей этой барачной нечистью: убрать все лишние вещи! Блатной чмошник–поросеночек ходил и распоряжался, – лично мне, например, велел “убрать телагу”. Я вынул из рукава шапку и шарф, из кармана блокнот – и повесил ее в раздевалке; до ужина, думаю, не пропадет. Уже пошли разговоры о какой–то комиссии. Но “сидора” пока не волокут в каптерку. А 3 ключника–каптерщика даже вышли дружно гулять на улице. Похоже, все дело не в комиссии, а в бешеном шимпанзе, которое тут командует при полном попустительстве быдла, – как и во всей стране от веку, впрочем. Это животное сегодня на моих глазах лазило зачем–то в проходняк блатных обиженных” (лазит оно туда часто) и возмущалось тем, как “воняет”. А перед обедом орало, что, мол, надо убрать все (!) вещи, а то, мол, даже на обед уходят, а вещи висят, и “воняет, как дальняк”. (Вот сейчас, пока пишу, опять в конце секции кто–то орет: “Убери шмотки с дужки!”.) Видимо, в этом капризе данного представителя отряда приматов все и дело, ни про какую комиссию никто официально (в “культяшке”) не объявлял.
Ну, до ужина ладно. Ну, потом можно повесить и с внутренней стороны шконки, хотя не очень–то удобно. И что? Дальше, все 2 года, так и жить? Нет! Эта мразь и нечисть уйдет в начале осени, так что следующую зиму все равно будет полегче. Второе такое уж не появится, я надеюсь. Эту, большую “телагу”, собственно, уже можно убирать, а вместо нее доставать ту, вторую, полегче, которую оставил ушедший “ночной”. Она и места занимает меньше.
Но пока эта мразь бесится, лютует, просто пеной исходит из своей пасти, и постоянно кого–то бьет. Звуки ударов, несущиеся под разъяренное лопотание и крики шимпанзе из конца секции, стали привычным явлением. И сегодняшняя “уборка лишних вещей”неоспоримо свидетельствует еще раз: расслабляться тут нельзя ни на минуту, ни на секунду, ни в выходные (сегодня суббота), ни в будни.
На улице уже достаточно тепло днем, хотя с утра был приличный мороз. Весна...
8.3.09. 9–26
Воскресенье, да еще “праздничек”, но с утра врубили зарядку. Я был поражен, случайно (!) услышав
