вот, уже где–то полвторого главный провокатор барака, зам. шимпанзе, вдруг крикнул, чтобы убрали все “лишние вещи”: мол, прокурор вышел в зону и сейчас пойдет по баракам. Ага, как же!.. Тем паче, что у штаба стрем точно не стоит, а с бараков выход прокурора никак не увидеть. Но, конечно, началась, как всегда, паника и вынос “сидорОв”. Я, как обычно, быстренько расстелил красное одеяло (все движения уже отработаны. Продуманы, просчитаны), засунул под него баул со жратвой (слава богу, уже где–то на треть разгруженный), телогрейку вынес в раздевалку. Шимпанзе быстро подключилось к командованию и, вместе со второй здесь по агрессивности блатной тварью, пошло по секции с инспекцией, бешено вопя при виде любой висящей тряпки – убрать, не важно, твоя, не твоя, – ВЫ ЖЕ ЗДЕСЬ ЖИВЕТЕ!!! Убойный аргумент!.. То есть, если отлучишься или зазеваешься, любой сосед по их приказу уберет или выкинет твои вещи, потом ищи их... Вторая мразь орала: что вы оставляете “сидорА”, уберите их в каптерку, потом заберете, а то я сейчас скажу их выкинуть!!! Кому он скажет? “Обиженным”, кому же еще, кто еще здесь ему беспрекословно подчиняется. Т.е., если отойдешь от своих баулов и их обнаружат – вполне могут и выкинуть; впрочем, я это знал всегда. Ну, положим, дальше “локалки”, а еще точнее – помойной бочки у двери барака, они не выкинут, но сам факт... Чердака, как на 5–м было, чтобы засовывать баулы туда, здесь, слава богу, нет.
Нервы, нервы, нервы... Состояние постоянно “ на взводе”, и выносить его очень тяжело. Слава богу, эти блатные твари мои баулы не обнаружили, не выкинули, а сами со всем бараком пошли на обед. Вернулся, лег, полежал, поговорил с соседями, съел компот баночный (из передачи). Было ясно, что прокурор не появится. Лежу. Вдруг приходит “общественник” и говорит: тебя вызывают в 5–й кабинет. Еще новость! Не прознала бы вся эта кодла... Иду, одеваюсь. “Козел” лежит на шконке и говорит: “Ты разве один не дойдешь?”. Конечно, дойду, так даже еще лучше, – нафига мне лишний свидетель для блатных.
Иду, захожу в 5–й кабинет. Сидит это чмо Агроном (майор Степанов) и прокурор – тот самый, Овсов, который дважды выступал против моего УДО на судах в 2008 г. Оказалось, он привез с собой жалобу моей матери по поводу запрета (де–факто) книг, которую она отправляла в Нижнем проездом со свиданки 27.2.2009 домой. Дошла, оказывается, жалоба, а то мать все хотела узнать ее судьбу и не могла дозвониться в это Сухобезводное.
Короче, он просто хотел взять с меня обычное объяснение, как всегда в прокуратуре (в ноябре 2003 по тому делу, за которое сейчас сижу, тоже...), и написал его сам, задавая мне вопросы по жалобе матери, лежавшей перед ним на столе. Я подтвердил ему все эти факты и еще накидал дополнительно от себя, – и про письмо Приведенной с брошюрой, и про похищенную вторую книгу Айдара Халима, и т.д.
В середине разговора в кабинет вошел какой–то здоровенный, уже немолодой, с проседью, татарского в целом вида, одетый в зимнюю спортивную куртку и джинсы. С прокурором они, как старые знакомые, чуть не обнялись, здороваясь, и тот, незнакомый, сказал прокурору нечто вроде: ну, я тебя тут подожду.
Сидел, молчал, а когда я, уже подписывая прокурорское объяснение, стал подробнее говорить про книжки Халима, вдруг сказал: ну да, он одну мне прислал, а одну тебе. Только так я и понял, что это был Милютин, начальник зоны! Абсолютно незнакомое лицо, ни разу, по–моему, за год и 8 месяцев я его тут не видел.
Письмом Халима, где упоминаются 2 посланные мне книжки, это прокурорское чмо заинтересовалось (пока он писал, я смотрел на его седую голову и очки – и думал, что вот хорошо бы, действительно, выволочь его за ноги из его кабинета, поставить к стенке и расстрелять. И что с ним будет, какая у него будет физиономия, когда к его голове приставят ствол. Сами, лично, без своих бумажек, мундиров, кабинетов и подразделений ОМОНа эти твари очень трусливы, когда их вдруг берут за жабры. Словом. Представлял себе с участием этого старого хорька картины в духе “культурной революции” в Китае, или описанный Корчинским “наезд” УНСО на одесского прокурора прямо в его кабинете в 1993 г. Тот тоже был вне себя от страха... :) и послало меня принести ему это письмо, если оно у меня сохранилось. Я пошел, хотя 2–й раз тащиться в штаб мне очень не хотелось – по причинам “блатным”. Пришел в барак – все, включая шимпанзе, как раз выходили на ужин, я лоб в лоб столкнулся с ним в дверях. Ничего не сказало и не спросило. Потом – я шел обратно мимо столовой, все были внутри, но эта банда блатных стояла на площади, вне столовской “локалки”. Но, слава богу, и тут никто ничего не спросил, не крикнул, и я дошел благополучно.
Кончился разговор стандартными тупыми (солдафон, типичный Скалозуб) “наездами” Милютина на правозащитников – как конкретно Е.С. и Шаклеина, так и вообще. Даже Сахаров для него оказался не правозащитником, а только создателем известной бомбы. Но упоминанием Нобелевской премии Сахарова 1975 г. я сумел его заткнуть. :)
Прокурор под конец спросил, сколько мне осталось сидеть; я сказал, что 2 года, т.к. УДО мне не предоставляется, и напомнил ему предыдущую встречу в этом же кабинете полгода назад. Он понес обычную околесицу (точнее, они оба): что я могу подать еще раз, а решает суд, и в каком порядке ходатайство об УДО подавалось раньше, в каком теперь, что бывали случаи, что и 5 раз оказывали, и т.д. и т.п. Прокурор спросил, есть ли у меня взыскания. Я сказал, что есть, и, поскольку он мне напомнил, спросил Милютина, снято ли хоть одно. Он сказал, что 1–й выговор таки снят, предложил зайти к Русинову, пусть тот покажет в личном деле. А 2–й, устный, он, мол, не имеет права снять, а только начальник отряда, который его и наложил. На мой последний вопрос, будет ли вообще как–то принято во внимание, что рапорт Одинцова, по которому это взыскание наложили, был чистой ложью, вразумительного ответа получено не было, и я распрощался с ними. По баракам прокурор так и не ходил. :)
Я успел рассказать все это подробно и под запись матери. Но бурный день еще не был кончен; на улице перед самой проверкой подошел блатной “телефонист” и сказал, что, мол, “мусора” угрожают “положенцу” большими неприятностями для барака (как я понял) если меня не лишат связи вообще. Но он, мол, телефонист, такой герой, молодец и честный человек, что и против “положенца” не побоится пойти, все равно будет давать мне свою “трубу” (правда, постоянно сидя рядом при разговоре), но для отстаивания моих интересов перед “положенцем”, шимпанзе и прочими начальничками я должен “уделять” на их чайно– карамельный “колхоз” рублей по 200–300. Остановились на 200, и я несколько раз подчеркнул, что хочу, чтобы по ходу дела эта сумма не увеличивалась. Но все равно – было заведомо ясно, что все это ложь и блеф. После последнего текст на “моем” сайте о “Рыжем” и шмоне после свиданки – “мусора” действительно могли озвереть и потребовать лишит меня связи. “Положенец” – непроходимый трус и дурак, ничтожество, всегда готовое поддаться на шантаж и пожертвовать интересами моими и моей больной матери. Но что уж точнее и несомненнее всего – так это то, что “телефонисту” просто понравилось меня “доить”, он увидел, что деньги у меня есть, что от связи я достаточно сильно завишу, и под предлогом ее отстаивания от (якобы) запретов “положенца” можно трясти с меня одну крупную сумму за другой. Банальная разводка. Но, тем не менее, прекрасно осознавая это, я на нее все же согласился, ибо выхода у меня нет.
А мерзкий и наглый “евросетевой” вариант передал мне вчера вечером привет от “запасного”, с которым он дружит и который просил меня зайти. Зашел сегодня утром – перед завтраком и, получилось, вместо него. Хотелось прежде всего узнать судьбу 5 тысяч, отданных этой швали матерью. Он сказал, что “труба” куплена и лежит в Москве, но сейчас ее сюда “тянуть” нельзя и не надо: нет “дороги”, вводятся “ограничения” на “трубы” (блатные по баракам собирались, пересчитали все наличные “трубы”, “постановили” оставить несколько на барак, а остальные “отогнать” на “святые места”). Начал “кошмарить”: ожидается со дня на день страшная комиссия; кто–то прямо из зоны “сливает” всю информацию обо всем “движении” в зоне прямо в ГУИН (якобы из–за этого и забирали “лишние” “трубы”, а тот, кто отказался бы отдать, был бы сильно избит и стал бы считаться “сукой”, сливающей эту информацию в ГУИН; точнее, на нем было бы это “подозрение”); “хозяин” где–то недели 2 (точно не сказал) назад дал “положенцу” месяц на нормализацию обстановки в зоне (подъемы, зарядки, отбои, походы в столовку, и пр. и пр.), а иначе обещал ввести в зону ОМОН, который недавно уже тут был и даже хотел зайти под “крышу”... В общем, набор ужасов, стандартный и заезженный до того, что за год и 8 месяцев я лично уже перестал его бояться. В конце концов, ОМОНом они бить не посмели даже год назад, когда 8.2.08. тут был “кипиш”, битье СДиПовцев и уничтожение их будочек.
Пока пишу, уже говорят рядом: комиссия. Опять комиссия!!! Ну что ж, надо срочно стелить красное одеяло...
10–29
Что ж, застелил быстро, баул со жратвой убрал, отдельно сложил жратвы на 2 дня. Дело уже привычное... Каждое утро теперь, вставая и складывая еще затемно одеяло, я думаю о том, не придется ли
