“мокасины”, такие же, в каких я ходил последние годы летом в Москве и приехал сюда. Ему вчера вдруг отдали что–то похожее, и он сегодня притащил мне! Здоровенные, сильно поношенные чоботы, слегка напоминающие отдельными деталями декора мокасины, но, конечно, вовсе не мокасины на самом деле. На левом подошва оторвана, внутри тоже драное все, а главное – 43–й размер! А мне нужен 42–й! 43–й – померил – мне даже на шерстяной носок велик, а летом ведь не будешь ходить в шерстяных носках и с шерстяными стельками! Недорого: 8 пачек. Он уговаривал, что, мол, пригодятся, возьми, свободная обувь (на размер больше – свободная!..), и т.д. Я отдал ему, чтобы пришил или нашел, кто пришьет подошву на левом, и только тогда пусть приносит снова. Я еще раз обдумаю за это время, стоит или нет.
Еще в первый сегодня заход “бражника” я просил его передать “телефонисту”, чтобы тот зашел. Во второй приход – с ботинками – тот сообщил, что передал и что “телефонист” обещал быть после ужина. Что ж, ждем–с!.. :) Посмотрим, соизволит ли оно прийти хотя бы после проверки...
20.10.09. 9–10
Вчера утром, после завтрака, мелкое архиблатное чмо, рулящее тут всем бараком, раздавало сигареты всем “обиженным”, аж по 2 пачки в каждые руки. Но отношение к этим бедолагам тут все равно остается совершенно зверским, как было и на 13–м, как везде и всегда, где они могут безнаказанно пнуть слабого... Мало того, что при общем подъеме в 5–50 их поднимают в 5 утра ровно, – так вчера утром был оглашен еще и приказ (строгий, но чей – осталось неизвестным. “Сказали...” – обычная тут форма приказа.), чтобы они (точнее, несколько пожилых, седых, самого последнего из них всех разбора дядек, уборщиков туалета, двора, мусора из “алёнок” (урн) и пр.) с самого подъема, еще до зарядки и даже “до первой песни” (начинаются они в 6 ровно, до зарядки) уже были на улице. По утрам сейчас уже холодно, да и вообще – к начинающейся зиме это распоряжение должно быть им особенно приятно...
Сейчас вот – из “культяшки” только что неслись музыка и топот, и кто–то сказал, что “танцует” тот самый “обиженный” пацаненок–малолетка, вернувшийся на днях из больницы после перелома пальца в 3–х местах (оказалось, по руке его ударили табуреткой). А вчера, пока кипятил чайник себе на ужин – один из этих пожилых дядек, стирающий мне вещи, постоянно моющий и “проливающий” туалет, вдруг оказался нуждающимся в медпомощи, – в том, чтобы ему перебинтовали голову. Наглый “обиженный” же малолетка забинтовал его, но из–под бинта все равно сочилась кровь, и вскоре он этот бинт снял. Догадываясь, ЧТО именно случилось (уж явно не с лестницы он упал!..), но не зная подробностей, я спросил его сегодня утром, сразу после зарядки. Оказалось, что, войдя накануне в туалет, он “не поздоровался” там с одним из местных блатных (до сих пор принудительное здорование практиковалось вроде бы только с “мусорами”), и тот ударил его по голове “мамкой” – большой, на литр, эмалированной кружкой, которые у них всегда стоят в туалетах...
Чайник у меня уже еле–еле включается, один из проводков к нему от вилки явно “отходит”, искрит, контакта нет, – и я хочу сегодня, как увижу и договорюсь, отдать его на 7–й, в ремонт тому пожилому умельцу (и тоже пьянь!), который был со мной на 13–м и обещал починить его, если что, а недавно я специально отловил его на “продоле” – и он подтвердил свое обещание. Главная забота – чтобы, если возьмет, то сделал и вернул сегодня в 7 вечера, а то кипятить воду для ужина мне будет не в чем.
Шнырь–бражник с 7–го опять принес вчера эти ботинки, – кожаные, наподобие мокасин, сильно уже поношенные, но теперь левый был прошит (после того, как в 1–й раз он принес с оторвавшейся подошвой и я велел сперва починить, а потом уже притаскивать мне всякое старье и рвань). 43–й размер, но – померил – на шерстяной носок и с шерстяными же двумя стельками (мерил с одной, правда) – ничего; и я взял. За 8 пачек сигарет, как договаривались раньше, да еще 9–ю он “выкружил” с меня под предлогом, что, мол, надо отдать ее за работу тому, кто прошивал. Так что вчера вечером и сегодня утром ходил уже в них, – неплохо, удобно, из натуральной кожи обувь и вправду хорошая. Теперь решилась сама собой одна важная и неприятная проблема: долгое, мучительное, до стертой кожи на пальцах рук, натягивание по 5 раз в день казенных “гадов” и шнурование их (начинать их натягивать перед столовками и проверками приходилось загодя), да и на зарядку теперь можно выходить все–таки в обуви, а не в тапках. Всякого рода “прощайки” и пр. войлочно–текстильная обувь, если долго стоять на холоде, точно так же не греет, ноги абсолютно так же окоченеют и в ней, как и в этих осенних ботинках; но кожаные ботинки от дождя, снега, луж и пр. хотя бы не промокают так, как войлочные, так что лучше уж ходить в кожаных осенних ботинках всю зиму.
Вчера день был без связи, и сегодня, по всей видимости, будет то же. Если к вечеру не придет “телефонист” (его дружок–сосед вышел уже утром с длительной свиданки, и “телефонист” загодя обещал мне даже принести “что–нибудь вкусненькое”, хотя верится в это очень слабо), то завтра с утра пойду к “запасному варианту”, хотя там, скорее всего, – не раньше, чем после проверки.
“Телефонист”, все же придя позавчера вечером в 8, когда я готовил себе ужин (мать тоже звонила ему и просила зайти ко мне), сообщил потрясающую новость: ему “говорят” (кто – я не понял), что якобы ему еще год сидеть, домой не в январе 2010, а в январе 2011. Я был в шоке. Это, конечно, капитально решило бы мои проблемы здесь со связью на весь 2010 год, но – его ведь и привезли сюда с “восьмерки” в конце 2008, сменив режим со строгого на общий и скинув полтора года сроку, – я хорошо помню, он говорил об этом как о свершившемся и не подлежащем сомнению факте...
21.10.09. 22–30
Мерзкий, жирный блатной, с хомячьей щекастой харей, рассуждающий о том, что, мол, захотят “перекрасить” лагерь – поставят сверху одну подпись – и “перекрасят”. Ничего, мол, сделать нельзя, у них там все так продумано, предусмотрено и пр. Трусливая мразь!.. Мерзкие, трусливые, рабьи рассуждения, парализующие любую волю к сопротивлению, и свою, и чужую. Специально, видимо, “мусора” дают рулить толпой быдла таким вот блатным хомякам, чтобы они парализовывали и нейтрализовывали сякую даже мысль о сопротивлении, о борьбе, внушали, что всякое сопротивление бесполезно, мол, сейчас тут очень хорошее положение, а вот захотят “перекрасить” – и “перекрасят”. Суки! Мразь!.. Трусливое, рабское быдло, пусть вас на ваших “семерках” и пр. хоть убивают, хоть ногами топчут, хоть на куски режут, – вы заслужили это своей трусостью, рабством, пассивностью, неумением и нежеланием отстаивать свои права. Значит, и не положены вам права, пусть с вами ваше же государство делает, что хочет! Поделом... Речь эту свою блатной хомяк произносил перед самой вечерней проверкой, когда уже построились, вот совсем недавно.
22.10.09. 15–06
Опять какая–то комиссия, не то генерал какой–то (но чем генерал – не комиссия?) то ли уже в зоне, то ли приезжает завтра, – хрен поймешь, короче. На 9–м, сказал мне старый алкаш, собирали барак и сказали (убирать “сидорА”, в частности, и пр.). На 11–м, в СДиПовской секции – тишина, спокойствие, никто никого не собирает, ничего не говорит, коробки и баулы спокойно (пока!) стоят под шконарями. Но! – шел сейчас из ларька – навстречу в ворота “продола” шныри (заготовщики в основном) выносили кучу баулов и коробок, – видать, опять потащили вольные вещи на склад... Как раз сейчас, когда я вдруг тут обзавелся кучей вольных вещей за сигареты, – обидно, конечно, будет, если их все заберут. Но – в сущности – наплевать! 514 дней мне тут осталось, – проживу как–нибудь.
Маня упорно прыгает мне на колени и там кружится, укладываясь и умащиваясь поудобнее. На одной ноге – тетрадь, в которой я пишу, на другой – лежит она.
В ларьке потратил безумно много денег, но – ура!! – все только на себя; с переводом на 11–й вымогательство прекратилось; остался в качестве вымогателя только “телефонист”. Тогда, не так давно, отдал ему банку консервов из передачи, – теперь 2–х не хватало, на 2 последних дня перед свиданкой (в тот раз мать привезла на 1 меньше, чем надо). Пришлось покупать 2 тушенки в ларьке, а они по 66 р. – вот и лишние траты...
В баню сходил достаточно удачно, сразу после завтрака, дрова были. :) Но стекол в 2–х окнах (и третье – в раздевалке) как не было, так и нет.
24.10.09. 14–50
Поработал, блин, на выходных (сегодня суббота), попереписывал октябрь 2009–го, чтобы уж скорее закончить...
Как и говорил вчера вечером один блатной, сегодня – впервые в выходной день за мои 2 года 3 месяца здесь – они устроили шмон. “Колонийский”, как здесь выражаются, т.е. общелагерный.
Где–то около 10 утра в торцевое окно барака – в “фойе”, у стола “дневальных” – сам вместе с другими наблюдал это нашествие “мусоров”. Впереди целой толпой шли отрядники, прочее начальство, дальше – еще большей толпой – “обычные” “мусора”. Незадолго до этого “козлы” начали будить всех спящих в бараке
