со словами, что сейчас будет “общелагерная проверка”. Но вид этой толпы камуфлированной нечисти, надвигающейся от вахты на бараки, наводил на мысль, что скорее это будет шмон, – для “проверки” столько не нужно...
Кроме Палыча (отрядник), к нам зашел Наумов, еще какой–то начальничек в синей форме и фуражке, и пара рядовых в камуфляже. Немного. Но – передалось тотчас через зэков – велели выходить всем с вещами! Вот это уже плохо, я даже не ожидал. Что ж, опыт 27.11.08. и 31.3.09. – шмонов с вещами на 13–м – у меня есть, начинаю собираться. Одеяло красное беру с собой, – не дай бог, увидят на шконке 2 одеяла! Вольные ботинки пихаю в двойной продуктовый баул, под днище внутреннего, – авось не заметят. Вольный свитер, недавно купленный, одеваю под недавнюю же “олимпийку”, сверху – робу, а еще сверху – телогрейку. Жарко неимоверно, пот так и течет, особенно от возни при сборах всего барахла. Теплые шерстяные стельки из вольной обуви – в баул (ботинки “отметут” – хоть стельки сохранятся), на ноги – “гады” вообще без стелек, – и на улице, пока ждал, ходил туда–сюда, – все равно, даже в теплых носках ноги начали замерзать. Сгреб все, но потом, уже вынеся 2 баула, забитых доверху (даже пакеты со жратвой из тумбочки туда запихнул), еще раза 3 ходил, забирал из–под матраса старые джинсы, “тепляки” и пр. барахло, – если и не отметут, то в неразберихе шмона и последующей уборки могут пропасть.
Вынес все, вышел сам, гуляю по двору и жду. Но шмонщиков больше не стало, кроме тех 4–х никто не заходил. Самая горячая тема – щиты (из досок, на этих щитах здесь всем почему–то нравится спать больше, чем на пружинных шконках. На 13–м–то хоть были пустые рамы шконок, без пружин, а тут – поверх сетки кладут эти щиты.). Еще пока я собирался в секции, Наумов ходил мимо меня туда–сюда и говорил, что, мол, у кого щиты подписаны – могут оставить, а остальные – выносите, или их будут забирать; в общем, как–то так. У меня щит забрали еще 3 октября, так что мне это пофигу, я даже не слушаю (мне вольные шмотки важнее). А народ бегает по двору, “продолу”, из барака и в барак – идет великое прятанье щитов. На “продоле”, напротив бараков, находится отгороженный забором хоздвор (“кечь” или КЭЧ, что это значит – до сих пор не знаю). Забор там такой же, как и везде тут – из вертикальных металлических палок; одна из них, прямо напротив 11–го, отодвигается, и сквозь забор можно пролезть. Они лезут туда, пропихивают сквозь решетку щиты и складывают их там – но почему–то рядом с забором и так, что с “продола” они ясно видны. Прячут также и в большой кирпичный сарай, стоящий на территории “кечи”, но одним торцом выходящий на наш “продол”, как раз за СДиПовской будкой. Там большой дверной проем снизу чем–то забит, а верхняя его половина – пуста, или ее закрывают чем–то, что легко снимается, так что в этот сарай свободно можно лазить с “продола”.
Гуляю, жду. “Отметут” вещи, – ну и плевать, черт с ними! Не стоит о них жалеть, это чистая суета сует; как–нибудь оставшиеся мне 2 зимы и лето, 512 дней, прохожу и так. Главное – мои бумаги, дневники, и пр., но им вряд ли при таком общем шмоне грозит серьезная опасность.
Время от времени дальше по “продолу” раздается треск, грохот, я в открытую калитку выхожу посмотреть – там, видимо, с треском ломают щиты, на “продоле” видны валяющиеся их обломки, чьи–то раздербаненные баулы и куча барахла из них. Вдруг, часов в 11, кто–то из “козлов” выходит и с лестницы говорит “обиженным” идти убираться в секции. Все, шмон окончен?!
Поднимаюсь наверх. Да, “мусоров” в секции уже нет. Особого погрома тоже, впрочем, на этот раз нет. Матрас мой задран, и из–под него исчезла жилетка из телогрейки – та самая, что еще в ноябре того года начинал старый алкаш, а заканчивал в августе Юра. Один из соседей–“общественников” говорит мне, что ее забрали (он видел), но второй тут же сообщает, что он ее спас, и отдает мне ее. Больше они особо не рылись, – из–за торца шконки не стали даже доставать оставленное мной там барахло – пакет с сигаретами, сумку старых газет и журналов, пустые пакеты и пр. Обошлось?
Все, побежав наверх, прихватили с собой и свои коробки с баулами. Все, но не я: у меня их уже три; в третий от начинающегося дождя я спрятал одеяло и “тепляки”, вынесенные уже после выноса обоих баулов. Он легкий, его я могу вверх по лестнице тащить сам, а остальное – увы, нужна помощь. Прошу соседа из соседнего проходняка, здорового 28–летнего заготовщика и уборщика, мне помочь. Он нехотя, не сразу, но соглашается. Берет мою спортивную черную сумку и несет наверх, я – за ним с легким баулом. Но наверху в дверях стоит жирная блатная хомячатина и говорит ему: куда вы этот все тащите, потом ведь придется тащить обратно, в 12–10 будет проверка по карточкам и шмон личных вещей! – Вот так тАк!..
Что ж, возвращаемся вниз, ставим баулы на прежнее место. Я поднимаюсь в секцию и слегка навожу там порядок, укладываю хотя бы как следует матрас. До проверки еще минут 40–50. И постепенно мне приходит в голову, что странный какой–то этот шмон: если помещение прошмонали уже и ушли, а баулы еще не трогали, – помещение ведь, по логике, не будут уже шмонать 2–й раз, верно? А значит, пока они ушли и не смотрят, из подлежащих шмону баулов можно кое–что занести обратно в секцию и там спрятать!
Так я и сделал. Быстро спустился, вытащил из баулов спортивную курточку от Армани, ботинки и старую спортивную куртку вместе с “термобельем”. Снял с себя “олимпийку” и свитер, в пакет их – и за тумбочки, поглубже вниз, благо двойную тумбочку и отодвигать труднее (у нас не тронули, а одиночные кое–где отодвигали). Ботинки – под шконку, тоже поглубже. Старую куртку с термобельем – на себя. Армани – свернул и засунул внутрь телогрейки, лежащей под матрасом (не тронули, расстегивать даже не стали). Вот так–то лучше. Только бы им не пришло в голову шмонать барак 2–й раз!..
Спускаюсь, жду. Вся эта сволота – Наумов и пр. – сидела в кабинете у отрядника, и в 12–05 спускаются вместе с ним. Те отходят к калитке, отрядник считает. Ждем. Отрядник говорит: а теперь поднимаемся в барак и наводим порядок. Всё?! Шмон окончен?!.
Это был, конечно, поверхностный, туфтовый шмон, для “галочки” скорее, а не чтобы реально что–то найти. М.б., чтобы убрать все щиты из бараков, все и затевалось? Ходят упорные слухи, что завтра или в понедельник приезжает какой–то генерал (а запасной вариант вчера утром говорил мне, что прокурор). Но уж чем генералу так мешают эти щиты, да и будет ли он лично обходить все бараки?..
Они – отрядник, Наумов, “мусора” и “козлы” – занялись сразу после проверки погромом в уличной “курилке”, где тусуются “обиженные”, и выбросом из нее всего скопившегося барахла. Штабеля досок оставили под лавками; оконные рамы со стеклами и без поставили почему–то к забору хоздвора, на “продол”; а всевозможные чьи–то баулы и коробки из–под посылок – не пустые, с вещами! – Наумов и прочие безжалостно пинали ногами и вышвыривали вон.
На обед я пошел во всем, в чем хожу обычно, – в частности, в вольных ботинках, которые гораздо удобнее “гадов”, их не нужно изо всех сил натягивать и шнуровать. У нас–то, кроме “курилки”, обошлось еще легко, без потерь; а с других бараков, и с того “продола”, и с этого, я видел, отобранное барахло вывозили возами, – с каждого барака, без шуток, лошадь с телегой, доверху нагруженной чьими–то вещами из распотрошенных, лежащих тут же баулов...
Куда же они ехали? Последний штрих сегодняшних событий, весьма яркий, я наблюдал уже в столовой. Еще на подходе к ней был виден огромный столб черного дыма с помойки, которая сразу же за столовкой. Войдя, я, как и многие, прилип к окну: там, на этой помойке, прямо под столовскими окнами, валялось огромной грудой все это барахло, вывезенное из бараков, а чуть подальше, за деревянной высокой оградой, зэки – работники этой помойки, видимо – сжигали его на большом, ярко пылающем костре...
По разговорам “козлов” и завхоза между собой, еще до проверки, – завтра все то же самое будет проделано заново. Верится с трудом, конечно, – уж больно дико и бессмысленно, но – в этой проклятой стране возможно все.
25.10.09. 11–04
Ну вот и все. Все было и сегодня, но оказалось еще большей туфтой, чем вчера. Где–то в начале 10– го – “пробили”: сперва “три “мусора” дальше по продолу”, потом – “шмон–бригада на большом”, потом – “шмон–бригада в отряд” (к нам).
Говорили, что их опять 4 человека (плюс Палыч, или, м.б., включая его). Один СОПиТовец, правда, сказал, что на всем “продоле” – 54 “мусора”, но верится что–то слабо. “Козлы” и завхоз стали выгонять всех опять с вещами, как вчера, Что ж, основное было на мне надето уже заранее; быстро собрался, как вчера; “олимпийку” и свитер прямо заправил в брюки, чтоб не торчали.
Стоим на улице с вещами, ждем. Гляжу в окошко в заборе – 6–й по соседству гуляет точно так же, но ни одного “мусора” в их дворе тоже не видно. Вообще, когда во дворе нет “мусора”, который бы следил за зэками, пока основная шмон–бригада в бараке, – это не шмон, а туфта. Постепенно становилось все яснее,
