прошлом русских как нации пишет частенько и Новодворская. В чем–то они с Широпаевым стали симметричны, придя с разных сторон к этой теме. Но – конечно, Лера больше акцентирует на вечевой демократии Новгорода, на равных входившего в Ганзу; и на близость этого Новгорода XIII века НЫНЕШНЕЙ, либеральной (а также во многом и левой, увы) Европе, а не “Европе Ле Пена и Хайдера”, как Широпаев. И уж конечно, ни открытый национал–социализм его, пассажи о национальном социализме, о принадлежности основных отраслей экономики государству, как и идея о запрете в будущей новгородской “Руси” смешанных браков как “угрожающих праву русской нации на жизнь” не являются приемлемыми абсолютно.
Пока писал все это, пришел с обходом Окунь (“мусор”) и забрал с собой новоявленного уборщика– дауна, битого сегодня, на “контрольную”. Видимо, уже донесли о недавней драке?..
А какая тоска, какая душевная боль, мУка и стремление прервать сою опостылевшую, ненужную, бессмысленную жизнь были у меня сегодня с утра, перед выходом со свиданки и расставанием с матерью, – об этом я не буду даже писать. Об этом я и так пишу здесь практически после каждой длительной свиданки.
17–51
М–да, оказалось все не так безоблачно. :)) Оказалось, меня опять обокрали, пока я был на свиданке! :))) Еще когда пришел – сразу заметил, что и под изголовьем, похоже, рылись, все лежит кое–как; и хлебный пакет висит над изголовьем не на том крючке, на который я всегда вешаю, и на одной ручке–петле вместо двух. Но как–то забыл об этом, не придал сразу значения.
Однако дальше – больше. Порылся сам за изголовьем, где много чего лежало – сперва, смотрю, пропал рулон туалетной бумаги, а пустой пакет, в который он был завязан, валяется, развязанный, за тумбочкой. Потом, постепенно, выяснилось, что пакет с 4 или 5–ю блоками сигарет, привезенный матерью еще на прошлую свиданку, украден весь полностью. Пакет, вдвое обернутый, где лежали 10 “Биг ланчей” из ларька, прогрызен как будто крысой, и через эту здоровенную прореху бесследно испарились 2 пачки лапши. А уж когда я увидел в лапах нового предСДиПа–цыгана свои щипчики для ногтей, те, что побольше (из 2–х) – я при “телефонисте” (явившемся, разумеется, за своим кофе, моей колбасой и пр.) полез туда, где их держал, – нету! Я тут же, при “телефонисте” же, спросил цыгана, где он их взял – он сказал, что у второго цыгана. Пришел тот, я спросил и у него, – он сказал, что, мол, спроси кого хочешь – они уже год у меня! Но, разумеется, двух совершенно одинаковых щипчиков в этой секции быть никак не могло, таких случайностей не бывает. Т.е., теперь совершенно ясно и несомненно, что обокрала меня эта цыганская мразь, мерзкий “табор” (как их тут часто называют) из 2–х подонков–уголовников, настолько глупых, чтобы украденные у меня щипчики спокойно вертеть в руках перед моим носом. Но – может, и не столь глупых, а скорее наглых: ведь никто не видел, как они у меня крали, меня вообще в бараке не было; за руку этих тварей никто не ловил, так что они вполне могут теперь у меня на глазах крутить в руках мои щипчики, курить мои сигареты, жрать мою лапшу и подтираться моей “дальнячкой”. Мразь, ублюдки, выродки, нечисть, падаль, которую я не то что расстрелял, а с наслаждением размазал бы по стене собственными руками!..
ДЕКАБРЬ 2009
1.12.09. 8–54
Первое утро календарной зимы выдалось веселое. Во–первых, я опять проспал, – только хотел было посмотреть на часы, как услышал из “фойе” чей–то голос, спрашивающий “ночного”: “Ты кричал: “Подъем!”?”. Немедленно вслед за этим зажегся свет – было уже где–то без 10–ти 6 вместо 5–25, как я обычно встаю. Вскочил, оделся, сложил и убрал одеяло, – все скорей–скорей.
На зарядку зашла в барак какая–то харя в синем начальственном мундире, я видел ее только со спины. Оказалось – это Макаревич!! То–то один из СОПиТовцев вылетел уже к концу зарядки из барака и сбежал по лестнице пулей, в одной спортивной куртке, даже не одевшись, как будто ему под зад дали хорошего пинка. Впрочем, Макаревич мог...
По дороге на завтрак ожидал новый сюрприз – Заводчиков, гуляющий по “большому продолу” вместе с кем–то еще из “мусоров”. Видимо, он был с ночного дежурства, потому что ночью ходил с обходом (в 1–м часу) по всем баракам, светил фонариком мне в лицо и докопался до того, что некоторые СДиПовцы или СОПиТовцы недалеко от меня спали, поверх тонких летних одеял накрывшись телогрейками.
Колонну он строить не стал – она и так уже построилась, сама, заранее. Остановив колонну, он велел “козлу” пересчитать зэков, увидел, что их число меньше списочного состава отряда – и приказал разворачиваться “кругом”, возвращаться в барак – и снова выходить на завтрак уже в полном составе!
Не ходят на завтраки и пр. в основном СДиПовцы – ночные приходят к 6 утра и ложатся спать до 15– 30, дневные – на постах. Да еще СОПиТовцы питаются как–то отдельно, не с бараком. Если честно, у меня мелькнула мысль, что, м.б., хотя бы сейчас, в ответ на такое хамство и унижение, быдло взбунтуется, хотя бы тихо, – и 2–й раз на завтрак уже никто не пойдет. Но куда там!.. Заходить в барак я предусмотрительно не стал, подождал развития событий во дворе. Не прошло и 5 минут, как они начали опять скатываться по лестнице, на сей раз уже и СОПиТовцы тоже. Количественный состав возрос, и на сей раз Заводчиков милостиво разрешил пройти в столовую.
Да, вчера забыл еще написать, что в четверг, последний день перед свиданкой, на 11–м бараке полностью раздолбали туалет. Дико, но это факт! У них там откуда–то текла все время вода, протекала, видать, труба где–то. “Обиженные” днем и ночью вытирали эту воду. Но вот решили капитально разобраться с этим вопросом – пригласили какого–то мастера с “кечи”, и он, ничтоже сумняшеся, велел... раздолбать цементное возвышение, в которое были вмонтированы железные “унитазы” (примитивные раковины прямо в полу, конечно), чтобы посмотреть, где течет труба. “Обиженная” молодежь быстренько раздолбила и кирпичные, до пояса, перегородки между этими “унитазами”, и само возвышение, в которое они были вделаны. Из4–х “унитазов” оставили только один – 2–й от входа, остальных – нет и в помине, валяются во дворе, в “курилке”, вместе с горой битого кирпича и цемента. Пользоваться туалетом формально вроде бы можно, но – постоянные очереди, т.к. народу больше 100 человек; там и раньше–то, когда мест было 4, по утрам и вечерам нередко бывало все занято; что уж говорить теперь!.. Ситуация фактически вернулась к положению переполненной тюремной камеры с единственным “дальняком”. Альтернатива – или на улицу, или на соседний 6–й. Между тем (хоть вчера ночью это счастье показали уже и Заводчикову) нет не только малейшего намека на ремонт и восстановление туалета, но – по вчерашним словам завхоза – так и не нашли еще даже, где же протекает труба. По старой русско–советской традиции, сломать легко, починить же – проблема почти неразрешимая. Похоже, вопиющее это положение с туалетом будет продолжаться не только до близкого уже нового года, а как бы и не до следующего...
2.12.09. 14–56
Как среда – так у них обязательно шмон! Ждал я и в этот раз не зря. Шмон был на 6–м, через забор от нас, – 14 “мусоров”, отрядники, еще какая–то шваль, всего человек 19 или 20. Шмонали часа полтора; на подводу, как всегда, выносили и грузили щиты со шконок (потом по “продолу”, я видел в окно, выехало аж 2 подводы, но 2–я почти пустая). В окно секции и туалета все было неплохо видно; народ там стоял беспорядочной толпой, баулов и – тем более – шмонающих их “мусоров” во дворе видно не было. Но встреченный в обед старый хрыч, бывший со мной на 13–м (у окна напротив меня) и на 11–м, на мой вопрос сказал, что баулы, да, выносили и шмонали. Приглючилось ему, что ли?..
Старший из “табора”, с “трубой”, в ночь с 30–го на 1–е “закрылся” в ШИЗО, т.к. не мог отдать карточный долг – 4000 р. Красная “олимпийка” и “симки” перешли по наследству к младшему (а телефон у старшего, я смутно слышал, отобрали). Младший вчера, к моему большому изумлению, сказал, что мне на этот “цыганский” номер звонила мать, а потом, когда ушел Палыч, даже дал перезвонить. Но – он, видимо, сделал это просто по незнанию запрета, о котором предупредили его старшего друга. Уже сегодня за обедом, когда мы сидели с ним в столовке за столом, одни, лицом к лицу, он тихо поведал мне, что вчера к нему “подходили” и “авторитеты”, и “козлы” на мой уточняющий вопрос: “Кто?”) по поводу того, чтобы он не давал мне звонить. Следят, суки, – уж что–что, а слежка у них поставлена на славу!.. Сам он, как и всегда, считал запрет справедливым и во всем винил меня, – мол, сиди тихо, не надо писать всякую ...ню. “Какую? – спросил я. – “Ну, например, о Макаревиче”. При этом он авторитетно заявил, что “об этом говорит весь лагерь”. Е.С. может гордиться такой популярностью ее заметок в Буреполоме! :) Хотя – какой там весь
