всегда сердечность к чиновникам!
{01460}
И, обратясь к моей соседке, Спевсип прибавляет: - Уж больно они плохи у нас насчет бумаг-то. Не ихнее это дело в умственных бумагах... Шли бы по торговой части или... по духовной... Ей-богу! Ни одна бумага у них толком не выходит... Всё зря! Ну и достается на орехи... Сам заел его совсем... Турнуть хочет... А мне жалко. Их благородие добрые... Она смотрит мне в глаза с самым обидным состраданием! - Ступай! - говорю я Спевсипу, задыхаясь... Я чувствую, что у меня даже калоши покраснели. Осрамил, каналья! А в стороне, за голыми кустами, сидит ее папенька, слушает и глазеет на нас, чтобы я впредь до 'титулярного' не смел и думать о... На другой стороне, за другими кустами, прохаживается ее маменька и наблюдает за 'ней'. Я чувствую эти четыре глаза... и готов подохнуть...
{01461}
МЕСТЬ
Был день бенефиса нашей ingйnue. В десятом часу утра у ее двери стоял комик. Он прислушивался и стучал по обеим половинкам двери своими большими кулаками. Ему необходимо было видеть ingйnue. Она должна была вылезть из-под своего одеяла во что бы то ни стало, как бы ей ни хотелось спать... - Отворите же, чёрт возьми! Долго ли еще мне придется коченеть на этом сквозном ветру? Если б вы знали, что в вашем коридоре двадцать градусов мороза, вы не заставили бы меня ждать так долго! Или, быть может, у вас нет сердца? В четверть одиннадцатого комик услышал глубокий вздох. За вздохом последовал скачок с кровати, а за скачком шлепанье туфель. - Что вам угодно? Кто вы? - Это я... Комику не нужно было называть себя. Его легко можно было узнать по голосу, шипящему и дребезжащему, как у больного дифтеритом. - Подождите, я оденусь... Через три минуты его впустили. Он вошел, поцеловал у ingйnue руку и сел на кровать. - Я к вам по делу, - начал он, закуривая сигару. - Я хожу к людям только по делу, ходить же в гости я предоставляю господам бездельникам. Но к делу... Сегодня я играю в вашей пьесе графа... Вы, конечно, это знаете? - Да. - Старого графа. Во втором действии я появляюсь на сцену в халате. Вы, надеюсь, и это знаете... Знаете? - Да.
{01462}
- Отлично. Если я буду не в халате, то я согрешу против истины. На сцене же, как и везде, прежде всего - истина! Впрочем, mademoiselle, к чему я говорю это? Ведь, в сущности говоря, человек и создан для того только, чтобы стремиться к истине... - Да, это правда... - Итак, после всего сказанного вы видите, что халат мне необходим. Но у меня нет халата, приличного графу. Если я покажусь публике в своем ситцевом халате, то вы много потеряете. На вашем бенефисе будет лежать пятно. - Я вам могу помочь? - Да. После вашего у вас остался прекрасный голубой халат с бархатным воротником и красными кистями. Прекрасный, чудный халат! Наша ingйnue вспыхнула... Глазки ее покраснели, замигали и заискрились, как стеклянные бусы, вынесенные на солнце. - Вы мне одолжите этот халат на сегодняшний спектакль... Ingйnue заходила по комнате. Нечесаные волосы ее попадали беспорядочно на лицо и плечи... Она зашевелила губами и пальцами... - Нет, не могу! - сказала она... - Это странно... Гм... Можно узнать почему? - Почему? Ах, боже мой, да ведь это так понятно! Могу ли я? Нет!.. нет! Никогда! Он нехорошо поступил со мной, он неправ... Это правда! Он поступил со мной, как последний негодяй... Я согласна с этим! Он бросил меня только потому, что я получаю мало жалованья и не умею обирать мужчин! Он хотел, чтобы я брала у этих господ деньги и носила эти подлые деньги к нему, - он хотел этого! Подло, гадко! На подобные притязания способны одни только бессовестные пошляки! Ingйnue повалилась в кресло, на котором лежала свежевыглаженная сорочка, и закрыла руками лицо.
