простыни!.. Юристы! Так я же вам докажу! Вы перестанете у меня так халатно относиться к психической стороне дела! Быть вашей Марье Ивановне в Сибири! Я докажу! Мало вам философии, так у меня есть нечто вещественное... Оно покажет вам, как права моя философия! Дайте мне только поездить. - О чем это вы? - Про шведскую спичку-с... Забыли? А я не забыл! Я узнаю, кто зажигал ее в комнате убитого! Зажигал не Николашка, не Псеков, у которых при обыске спичек не оказалось, а третий, то есть Марья Ивановна. И я докажу!.. Дайте только поездить по уезду, поразузнать... - Ну, ладно, садитесь... Давайте допрос делать. Дюковский сел за столик и уткнул свой длинный нос в бумаги. - Ввести Николая Тетехова! - крикнул следователь. Ввели Николашку. Николашка был бледен и худ как щепка. Он дрожал. - Тетехов! - начал Чубиков. - В 1879 г. вы судились у судьи 1-го участка за кражу и были приговорены к тюремному заключению. В 1882 г. вы
{02214}
вторично судились за кражу и вторично попали в тюрьму... Нам всё известно... На лице у Николашки выразилось удивление. Всеведение следователя изумило его. Но скоро удивление сменилось выражением крайней скорби. Он зарыдал и попросил позволения пойти умыться и успокоиться. Его увели. - Ввести Псекова! - приказал следователь. Ввели Псекова. Молодой человек за последние дни сильно изменился в лице. Он похудел, побледнел и осунулся. В глазах читалась апатия. - Садитесь, Псеков, - сказал Чубиков. - Надеюсь, что сегодняшний раз вы будете благоразумны и не станете лгать, как те разы. Во все те дни вы отрицали свое участие в убийстве Кляузова, несмотря на всю массу улик, говорящих против вас. Это неразумно. Сознание облегчает вину. Сегодня я беседую с вами в последний раз. Если сегодня не сознаетесь, то завтра будет уже поздно. Ну, рассказывайте нам... - Ничего я не знаю... И улик ваших не знаю, - прошептал Псеков. - Напрасно-с! Ну, так позвольте же мне рассказать вам, как было дело. В субботу вечером вы сидели в спальне Кляузова и пили с ним водку и пиво (Дюковский вонзил свой взгляд в лицо Псекова и не отрывал его в продолжение всего монолога). Вам прислуживал Николай. В первом часу Марк Иванович заявил вам о своем желании ложиться спать. В первом часу он всегда ложился. Когда он снимал сапоги и отдавал вам приказания по хозяйству, вы и Николай, по данному знаку, схватили опьяневшего хозяина и опрокинули его на постель. Один из вас сел ему на ноги, другой на голову. В это время из сеней вошла известная вам женщина в черном платье, которая ранее условилась с вами относительно своего участия в этом преступном деле. Она схватила подушку и стала душить его ею. Во время борьбы потухла свеча. Женщина вынула из кармана коробку со шведскими спичками и зажгла свечу. Не так ли? Я по лицу вашему вижу, что говорю правду. Но далее... Задушив его и убедившись, что он не дышит, вы и Николай вытащили его через окно и положили около репейника. Боясь, чтобы он не ожил, вы ударили его чем-то острым. Затем вы понесли
{02215}
и положили его на некоторое время под сиреневый куст. Отдохнув и подумав, вы понесли его... Перенесли через плетень... Потом пошли по дороге... Далее следует плотина. Около плотины испугал вас какой-то мужик. Но что с вами? Псеков, бледный, как полотно, поднялся и зашатался. - Мне душно! - сказал он. - Хорошо... пусть... Только я выйду... пожалуйста. Псекова вывели. - Наконец-таки сознался! - сладко потянулся Чубиков. - Выдал себя! Как я его ловко, однако! Так и засыпал... - И женщину в черном не отрицает! - засмеялся Дюковский. - Но, однако, меня ужасно мучит шведская спичка! Не могу долее терпеть! Прощайте! Еду. Дюковский надел фуражку и уехал. Чубиков начал допрашивать Акульку. Акулька заявила, что она знать ничего не знает... - Жила я только с вами, а больше ни с кем! - сказала она. В шестом часу вечера воротился Дюковский. Он был взволнован, как никогда. Руки его дрожали до такой степени, что он был не в состоянии расстегнуть пальто. Щеки его горели. Видно было, что он воротился не без новости. - Veni, vidi, vici! - сказал он, влетая в комнату Чубикова и падая в кресло. - Клянусь вам честью, я начинаю веровать в свою гениальность. Слушайте, чёрт
