происходит и то, что они отвергают Господа нашего Иисуса Христа. Ибо как не отвергнуться Его тем, кои нечистою жизнию как бы пронзительным звуком каким отгоняют от себя Учителя всякого целомудрия? Ибо что общего у света со тьмою (2 Кор. 6, 14)?
Моля подвизатися о преданней вере святым единою. 4 Привнидоша бо нецыи человецы, древле преднаписаннии (???????????????) на сие осуждение, нечестивии, Бога нашего благодать прелагающии в скверну, и единаго Владыки Бога и Господа нашего Иисуса Христа отметающиися.
Увещевает тех, которые однажды признали Господа нашего Иисуса Христа Спасителем и уверовали в Него, чтобы подвизались за веру. Ибо, если мы приняли вочеловечившееся Слово и однако говорим, что иной тот, который прежде веков от Отца, и иной тот, который от матери, и что сей — особое лицо, то как не отвергаемся единого Господа и Владыки? Ибо Господь Иисус един по единению домостроительства; потому что предвечное Слово Божие и Бог, имея снасажденную в славу Божества плоть, воспринятую Им от святой Девы, с самого зачатия, есть один и тот же Владыка всех.
5 Воспомянути же вам хощу, ведущым и вам единою сие, яко Господь люди от земли египетския спасе, последи неверовавшыя погуби: 6 Аггелы же не соблюдшыя своего началства, но оставльшыя свое жилище, на суд великаго дне, узами вечными под мраком соблюде. 7 Якоже Содома и Гоморра, и окрестнии их грады, подобным им образом преблудивше.
Сказав о разврате нечестивых николаитов, валентиниан и маркионитов, присовокупляет и то, что Господь, избавив народ из земли египетской, и так далее. Этим показывает, что виновник ветхого и нового завета есть один и тот же Бог, а не как эти гнусные говорят, будто иной Бог, гневный и жестокий, дал ветхий закон, а иной Бог, негневный и человеколюбивый, дал новый завет. Тем же показывает и то, что ныне нечествующие не останутся ненаказанными, как не остались вышедшие из Египта. Ибо хотя Бог превосходною своею силою и по клятве отцам их освободил их от египетского рабства, однако, когда они преступили закон; не оставил их без наказания, но воздал им должное возмездие: им нисколько не помогли ни благоволение Божие к предкам их, ни сверхъестественная сила чудес; и те, кои тогда перешли Чермное море по суху, впоследствии за отступления от веры погибли. Тех же, которые, получив честь ангельского достоинства, по нерадению не пребыли в первоначальном своем состоянии, но отринули данный им благостию небесный образ жизни, Бог сокрыл в наказание на суд, т. е. на осуждение, великого дня; ибо это значит слово соблюде. Почему и Господь говорит: «(идите в огонь), уготованный диаволу и ангелам его» (Матф. 25, 41). В пример того, что их обнимет неугасающий огонь, представляются и жители Содома.
И ходивше в след плоти иныя, предлежат в показание огня вечнаго суд подъемше.
Слова: ходивше, т. е. уклонившиеся, в след плоти иныя означают то же, что: блудодействовавшие. Плотию иною называет мужескую природу, как не служащую такому соитию, чтобы рождать. Ибо к такому соитию способна плоть женская, по изречению прародителя: «кость от костей моих, и плоть от плоти моей» (Быт. 2, 23), а плоть мужчины, как сказал я, чужда такого соития. Да и женская плоть, по законам, одна для одного есть своя и собственная плоть, а смешивающаяся со многими есть иная и чужая и в сквернении мало отстающая от мужеской.
8 Такожде убо и сии сония видяще, плоть убо сквернят, господства же отметаются.
Выставив упомянутые сейчас примеры, апостол предоставил подразумевать следствие их самому слушателю. Какое же? Такое наведение: если так поступил Бог с этими, не посмотрев на прежний их хороший жребий, то ужели нынешних нечестивцев избавит то, что для людей пришел в мир Сын Божий, претерпел за них поношение и понес страдания? Никто не может сказать этого. Ибо хотя Он человеколюбив, однако и праведен по истине, и по истинному правосудию не пощадил согрешивших, а по человеколюбию ввел в царство блудников и мытарей (Матф. 21, 31). Такое вытекает следствие; но апостол опустил оное, и сделал так или потому, что мы высказали пред сим, или же по примеру блаженного Петра, когда он говорил: «если Бог ангелов согрешивших не пощадил» (2 Пет. 2, 4), и так. дал. Так говорим об этом. Слова же: сония видяще, плоть убо сквернят сказаны с удивительною скромностию; ибо выражением: сония видяще апостол только намекнул на крайне постыдную сторону дела. Обнаружим ее отчасти и насколько прилично, заимствовав сведения об этом из сочинения блаженного Епифания кипрского, названного им Панарием. Он говорит: эти грязники и сквернавцы, постыдно соединяясь с женщинами, не спускают семя в утробу, но, не докончив осквернения, берут его в руки свои и тотчас влагают в уста женщинам, с которыми растлевались, и таким образом нечистые отступают друг от друга, воображая, что сделали что-то великое. Эту-то нечистую пригоршню, за недоконченность дела, и называет апостол сновидением; ибо подобное осквернение бывает во время сна. Оскверняя таким гнусным приношением плоть свою, они еще безумно восстают против Божеской природы, отвергая Ее господство и владычество над всем. Об этом пространнее высказался блаженный Ириней, епископ лионский, в сочинении своем «обличение лжеименного разума». Иначе: апостол свидетельствует о разврате еретиков, говоря, что они в жизни нечисты, а в знании весьма гнусны. Они, говорит, господства отметаются, т. е. отвергают совершение таинства Христова, — отвергают потому, что вместо ангельских таинств совершают свои скверны. Славы (?????)же хулят. Под славами должно разуметь разные мнения мудрых мужей, называемые у знатных еллинов положениями (??????), под которыми разумеют они мнения возвышенные, доступные не всякому, но знакомым с философиею. Так как и Моисей и божественные апостолы по вдохновению от Бога, ввели в жизнь много странного для своих современников, что, за необычайностию для того времени, казалось невероятным; то апостол не усомнился назвать это славами или мнениями. Свидетель сказанного нами божественный Павел. Когда афиняне привели его в ареопаг и он проповедал им учение о Боге, то сочли его пустословом (Деян. 17 гл.). Итак, как учение апостолов называли пустословием, так и вышесказанное называли славами. Поэтому-то, говоря о людях богодарованных и богодухновенных, и употребил божественный Иуда слово славы, как обычное и всем известное. Другое объяснение: славами называет, может быть, ветхий и новый завет, подобно как и апостол Павел говорит: «если преходящее славно, тем более славно пребывающее» (2 Кор. 3, 11). Или: славами называет церковные власти, которые злословили, как дает знать в третьем послании своем возлюбленный Иоанн (ст. 9. 10), который пишет, что Диотреф поносит их злыми словами. Так как апостол упомянул о злословии, то не одних хульников уцеломудривает, но и всех людей убеждает не осквернять языков своих таким злом, не употреблять его даже и против достойных оного, и говорит: Михаил архангел, и т. д. Он говорит как бы так: они поспешно и неудержимо злословят всякого; но этого не должно быть. Ибо несправедливо злословить и заслуживающих злословия, как видно из поступка архангела Михаила. Споря с диаволом о теле Моисеевом, он мог бы упрекнуть диавола за бесстыдство, однако не сделал этого, а только сказал ему: Бог да запретит тебе, диавол! Иначе. Если так поступил архангел, то и мы, в споре с человеком, братом и однородным нашим, не должны употреблять злословия. Спор же о теле Моисеевом был такой. В апокрифах говорится: архангел Михаил служил при погребении тела Моисеева; диавол не допускал этого, но поставлял Моисею в вину убийство египтянина и за такую вину признавал Моисея недостойным погребения. Апостол Иуда напоминает об этом для того, чтобы не только научить нас не быть скорыми на злословие, но и представить нам, что все люди, по исходе из тела, должны дать отчет во всем; что Бог ветхого и нового завета один и тот же; что, по переходе нашем из здешнего мира, диавол вместе с своими злыми бесами восстает против наших душ, желая пресечь их благополучное шествие: он противодействует, а добрые ангелы сражаются за них, как видел это блаженный Антоний. Так могло случиться и тогда. Только Михаил отразил тогда диавола, запретив ему, но не своею властию, а предоставив суд Господу всех, сказав: Бог да запретит тебе, диавол!
