ми полицейских.
Девушки с ужасом наблюдали за происходящим из своей от-
дельной клетки, куда их посадил Балдыбхазбждак. Ирина первой
почувствовала что-то неладное и сразу же поделилась своими опа-
сениями с Жанной. Монзиков не слышал девичьих разговоров и
окликов, он пытался сообразить, что ему делать. Из четырех ма-
леньких камер две были пусты. Жанна и Ирина сидели в камере ря-
дом с верзилой Мустафой, которого они лишь слышали и осязали
его отвратительные запахи.
Мустафа – турок лет тридцати пяти, рослый небритый малый
с лысой башкой и атлетической фигурой, которую портили здоро-
вые волосатые кривые ноги и большой живот – находился в том со-
стоянии, которое на Руси называется 'с бодуна'. Накануне он хо-
рошо выпил и случайно попался на глаза полицейскому патрулю, который только лишь из спортивного интереса доставил тушу бога-
тыря в участок. Просидев в участке часа четыре, Мустафа очухался
и … трахнул, прямо на глазах у маленького Балдыбхазбждака и его
напарника Саварджабдака молодого турка, тоже задержанного, ко-
торый истошно кричал и сопротивлялся как мог здоровенному на-
сильнику. Полицейские наблюдали за мужеложством с широко
раскрытыми ртами, поскольку впервые в жизни они видели такое!!!
Именно молодой человек всё время стенал и кряхтел, пока
Балдыбхазбждак составлял полицейский аля-протокол на Монзико-
ва.
- Так, ишак! Давай подписывай, - злобно крикнул Монзикову
во второй раз несколько вспотевший от чрезмерного усердия Бал-
дыбхазбждак.
- Так, ты – это, кончай тут пиз…ь! А то я вот возьму, да и на-
вешаю тебе таких пиз…ей на крестик, что тебя никто даже в трам-
вай, или в баню твою ёб…ю не пустит. Понимаешь мою мысль, а? -
Монзиков говорил хоть и негромко, но с такой решимостью и так
воинственно, что Балдыбхазбждаку даже стало как-то вдруг не по
себе.
355
- Ну, ладно! Не хочешь, да? – сказал Балдыбхазбждак и с си-
лой затолкал адвоката в клетку к Мустафе и всё ещё валявшемуся
на голом цементном полу бедолаге юноше, познавшему мужские
ласки великана.
Когда решетка в клетке за Монзиковым лязгнула и застопори-
лась, Мустафа встал с нар и внимательно начал всматриваться в
лицо взъерошенного и разъяренного рыжего адвоката. Он хотел, было, погладить Монзикова по заднице, но тот его с силой ударил
по здоровенной волосатой ручище, отчего Мустафа только сильнее
завелся и сразу же начал снимать с себя грязные брюки.
Вдруг со стороны улицы раздался громкий и протяжный клич
муэдзина, призывавшего благоверных совершить утренний намаз.
Полицейские одновременно, словно по команде, аккуратно рассте-
лили на полу небольшой коврик и начали усердно молиться. Бор-
моча себе под нос, то и дело охая и вздыхая, они просили у Аллаха
милости и снисхождения ко всем своим прегрешениям.
Мустафа тоже времени не терял. Он встал на колени и с голой
задницей начал молиться. Молился он весьма и весьма оригиналь-
