но. Он просил у Всевышнего для себя работы, жилья и маленьких
человеческих радостей, которых в последнее время у него было ма-
ловато.
Молодой турок, забившийся в угол, что-то невнятно бормотал,
то и дело враждебно поглядывая на обнаженную задницу Мустафы.
Первыми молебен закончили полицейские. Мустафа, увидев,
что они встали, вскочил с такой прытью, что Александр Василье-
вич даже обалдел.
Монзиков, знавший все тюремные штучки-дрючки ещё по
своей давнишней работе в тюрьме и колонии, где он всякого там
насмотрелся, вдруг почувствовал всеми фибрами своей души, что
его сейчас поимеют, и возможно даже, что и не один раз. Перспек-
тива была ужасной ещё и оттого, что вокруг задницы молодого
турка была небольшая лужица крови.
- Мустафа! Давай, кто быстрее!? Мы или ты? – радостно
крикнул Балдыбхазбждак стоявшему напротив Монзикова без тру-
сов со стоящим членом Мустафе.
Почти с минуту в участке стоял гомерический хохот, ржали
двое полицейских и великан Мустафа. Молодой человек вдруг пе-
рестал плакать, встал и перешел в соседний дальний угол. Он с ин-
356
тересом, и даже с легкой улыбкой стал наблюдать за дальнейшим
развитием событий.
Мустафа бесцеремонно схватил за то место, где когда-то дав-
но у Монзикова была талия и молниеносно стащил с него брюки и
трусы. Адвокат яростно сопротивлялся, дрыгал ногами и руками, кричал, матерился, плевался, но толком не давал великану сколько-
нибудь значимого отпора. Казалось, что Монзиков бился в кон-
вульсиях о большую каменную глыбу, которая наезжала на него
медленно, но верно. Сопротивление было бесполезно.
Турки-полицейские зажали девиц примерно так, как захваты-
вают друг друга борцы для совершения броска соперника через
плечо или бедро и внимательно глядели на бедного адвоката и
Мустафу, игравшим своим пенисом, словно резиновой дубиной.
Если кто-либо хоть раз в жизни видел взрослого коня вблизи кобы-
лицы, с которой он должен был скреститься, то его непристойное
место было лишь частью того полена, которое грозно стояло у
Мустафы между волосатыми кривыми ножищами. Мустафа согнул
одной правой рукой адвоката и решительно засунул ему в промеж-
ность свои два пальца левой руки в расчете на то, что сначала паль-
цами и рукой он настроит крошечное девственное очко адвоката, а
лишь затем он повторит всё то, что проделал совсем недавно с мо-
лодым турком.
В тот самый момент, когда Мустафа начал засовывать свою
лапищу в адвокатскую задницу, Монзиков громко пукнул и начал
испражняться. Он знал обо всех зоновских уловках, которые были в
ходу не только в уголовной России, но и во всех тюрьмах мира.
Прием этот был далеко не безобидным, поскольку никто не знал
реакции Мустафы на жидкие фекалии Монзикова в самый разгар
половой страсти.
Монзиков тужился изо всех сил. Мустафа, готовый ко всему,
