чего он машинально похлопал араба по тому же месту спины, затем
аккуратно оперся на грудь, чтобы не упасть окончательно.
Арабы же поняли, что Монзиков обозначил им места тела, где
надо будет сделать татуировки. И работа началась.
Монзикова уложили на плетеную лежанку, дали ему опять
кальян, а сами стали разводить тушь и разные краски, чтобы соз-
дать нужную цветовую палитру. Монзиков курил не чувствуя боли
кальян, а арабы в четыре руки наносили одновременно рисунки на
грудь и спину.
Через 50 минут работа была закончена. Крови Монзиков ис-
пустил почему-то даже мало, но тело его было покрыто каким-то
непонятным цветом – фиолетово-красным, а местами желто-
зеленым.
Арабы постарались на славу. На груди, практически от самой
шеи и до пупка была вытатуирована шестью цветами русалка на
фоне мечети с минаретами, яхты и здоровенной луны. Этот шедевр
дополняли пальмы и чайки, кружившие над песчаным берегом. На
волосатой спине, точнее – бывшей ранее с волосами, поскольку пе-
ред татуировкой всю растительность арабы сбрили, красовался бе-
дуин, важно восседавший на верблюде на фоне трех прекрасных
пирамид.
Однако пока ничего этого видно не было, поскольку тушь,
краска и кровь от игл и боров, которыми умело и быстро орудовали
арабы, слились воедино. Надо было подождать несколько дней что-
бы всё на теле закрепилось как следует.
Монзиков ничего не чувствовал после экзекуции, поскольку
тело его ещё болело после побоев толпы в г. Триполи, африканское
солнце шпарило с такой силой, что даже загоравший в г. Сочи
Монзиков выглядел как вареный рак. Кальян с шишой оказали нар-
котическое действие не только на тело, но и на мозги бедного адво-
ката, которому было больно смеяться – десны ещё немного крово-
точили, а фингалы вокруг глаз приобрели пугающую желтизну, больно чихать и кашлять – сломанные ребра постоянно напоминали
о себе, больно мочиться – обрезание в зрелом возрасте процедура
болезненная и мучительная, дающая о себе знать и через месяц и
через два после часа Х. Братва забавлялась с девками и выпитый
401
ими алкоголь привел всех в полуаморфное состояние, когда чело-
век может лежать или даже сидеть, дышать, курить, пить, жевать, но думать при этом он не может. Все действия его либо автомати-
ческие, либо полуавтоматические, т.е. нет обычной координации и
четкости в движениях, много рефлекторных подергиваний и всего
того, что бывает у пьяных в разгаре их попойки.
На ужин никто не пошел. Лишь около полуночи братва уго-
монилась и заснула в своих дорогих номерах.
*****
Четвертый тезис шестнадцатого фило-
